– Это несправедливо. Как папа может тебя выгнать?
Лилиан вздохнула. Прошла неделя с тех пор, как они покинули поместье Саймона и три дня с их приезда в Лондон. В это время отец Габби, граф Уотсенвейл, уже знал, что репутация Лилиан погублена, и что она не собирается выходить замуж.
– Твой отец просто пытается защитить тебя, Габби. Мое поведение отразится на тебе и твоей семье, если я останусь здесь.
– Но…
Лилиан остановила подругу, отрицательно покачав головой.
– Я знала, какой исход будет у этих событий, когда начинала всё это. Я сама заварила эту кашу, мне не на что жаловаться теперь. Кроме того, твой отец не выгоняет меня, граф нашёл мне место гувернантки.
– В Шотландии, – простонала Габби.
Лилиан покачнулась от страха. Девушка старалась не думать об этом своём новом назначении.
– Ну, я слышала, что некоторые части Шотландии довольно милые.
Габби сложила руки.
– Но не это место. Там холодно, скучно и совершенно никого нет.
Лилиан начала снова перебирать вещи, только чтобы чем-то занять руки.
– Хорошо, тогда меня там ждёт покой и тишина.
На это Габби крепко сжала её плечо и повернула к себе.
– В том доме восемь детей, Лилиан. Восемь! И я слышала некоторые разговоры слуг. Они говорят, что дети ужасно непослушны. Чудовища, которые чуть не довели двух женщин до сумасшествия.
– Ты даже не пытаешься помочь мне, Габби, – выдавила Лилиан, освобождаясь из объятий подруги. – С этим ничего не поделаешь, и поэтому я должна найти в этом как можно больше положительных моментов.
Подруга мгновение колебалась, но затем она обняла Лилиан и крепко прижала к себе.
– Прости меня. Я просто так сильно расстроена тем, что, возможно, никогда тебя больше не увижу. Как я переживу это?
Лилиан обняла её в ответ.
– Понимаю.
Она старалась не думать обо всём, что ей придется оставить, когда она уедет из Англии. Действительно, утрата поддержки и дружбы Габби была тяжёлым испытанием. Но также был ещё её брат, с которым у неё не было возможности связаться и сообщить об отъезде.
Но помимо всего этого… был Саймон. Если бы она осталась в Лондоне, существовала хоть бы незначительная возможность того, что она встретит его на улице или увидит в магазине. Несмотря на то, насколько бы это было мучительно, в конце концов, она хотя бы могла взглянуть на него мельком.
Но теперь это было невозможно.
И как она уже сказала Габби, она сама заварила эту кашу. И всё, что вытекало из этого, также заслуживала.
Девушки разомкнули объятия, и Лилиан вытерла слёзы Габби.
– Пожалуйста, пообещай, что ты простишь своего отца, – тихо попросила она. – Он поступает обоснованно. Он мог просто выкинуть меня на улицу без размышлений. Но, по крайней мере, в сложившейся ситуации у меня будет крыша над головой и немного денег. Я не могу просить о большем, и благодарна ему за доброту. Ты тоже должна быть ему благодарна.
Габби скривила губы, но, в конце концов, кивнула.
– Ты должна писать мне. Пообещай, что не забудешь об этом.
– Забуду! – засмеялась Лилиан. – Ты будешь моим единственным развлечением в этом богом забытом и диком месте. Я, скорее всего, буду писать тебе дважды в день, и ты устанешь слушать о болотах и детских криках.
Габби засмеялась, но смех получился невесёлый.