КОММЕНТАРИЙ К СЛОВАМ ПОЭТА
ДОБРЫЕ ЛЮДИ
БУДУЩЕМУ ПАТРИОТУ
СТОЛПЫ НАШЕГО ОБЩЕСТВА{59}
ВЗГЛЯДЫ БЛАГОРОДНОЙ ПАНИ ФАБРИКАНТШИ
(Случайное интервью)
КИТАЙСКАЯ СТЕНА
ЗАВИДНАЯ НЕВЕСТА
ИСТОРИЧЕСКИЕ ДРАМЫ
БЮРОКРАТОВЕДЕНИЕ
Станислав Костка Нейман{61}
ВСЕГДА СКЛОНЯЙСЯ ВПРАВО…
НАША СВОБОДА ПЕЧАТИ
ИЗ МАЛОЙ ЭНЦИКЛОПЕДИИ
ПЕСНЯ БУЛЬВАРНОЙ КРЫСЫ{62}
КОЛЛЕКТИВНЫЙ ПОРТРЕТ В ШЕСТИ ЭПИГРАММАХ
Франтишек Гельнер{63}
ФРАНЧЕСКО ФАРНИЕНТЕ
РАНЬШЕ И ТЕПЕРЬ
Иван Ольбрахт{64}
НЕИЗВЕСТНЫЙ СОЛДАТ{65}
Первого июля на Староместской площади благодарный народ хоронил неизвестного солдата, погибшего у Зборова{66}.
Церемонии, связанные с погребением безыменных героев, проникли в Прагу, как и все моды, из Парижа. Чехословацкое правительство также решило, что патриотический культ безыменных героев прекрасен, благороден, политически целесообразен и полезен в целях военного воспитания. По окончании дипломатических переговоров с Польшей в Зборов была направлена военная комиссия; близ деревни Цецовы, на поле, засеянном просом, она раскопала кучку жалких костей солдата, которого пять лет тому назад санитары бросили в яму раздетого и, возможно, еще подававшего признаки жизни. Тем временем другая чехословацкая комиссия в тысяча трехстах километрах от этого места выгребла из известковых осыпей Альп кости итальянских легионеров{67}, которые были захвачены прямо на посту и которых эрцгерцог Фридрих приказал повесить на страх всем изменникам и ради собственного удовольствия.
Останки солдат были уложены в гробы, привезены в Прагу и выставлены в Пантеоне. И тут, прикрытые флагами и венками, они стояли средь пальмовых рощ; у подножья их возвышались массивные серебряные подсвечники, а вокруг все было увешано шелковыми лентами и наполнено благоуханием цветов. Почетный караул из солдат и спортсменов-«соколов»{68} застыл с суровыми лицами и саблями наголо.
Проходило множество народу. Рыдали матери, хмурили брови отцы и братья павших в войну солдат, учителя приводили сюда школьников и говорили им: «Мальчики, сохраните в памяти это зрелище! Вот как отечество вознаграждает героев, отдавших за него свою жизнь. Их удел — вечная слава и вечная память!»
Первого июля гробы, укутанные в национальные флаги, поставили на лафеты и в сопровождении почетного караула повезли на Староместскую площадь мимо стоявшей тесными шпалерами публики. Здесь уже были построены войска и по специальным приглашениям собрано все, что было в нации благородного и достойного уважения: правительство, парламент, высшие чины, дипломаты, высшее духовенство, представители науки, финансисты и коммерсанты, иностранные гости, дамы и девушки в национальных костюмах. Площадь была залита солнцем и красками. Со стороны Целетной улицы зацокали подковы и загрохотали колеса орудий. В торжественной тишине проиграл горн. Раздалась команда офицеров, солдаты щелкнули каблуками, ладони их шлепнули о приклады, знамена склонились, и солнце ярко осветило лысины, освобожденные от цилиндров и котелков.
Затем, когда лафеты с гробами были расставлены, на украшенную трибуну стали подниматься один за другим ораторы и произносить речи, изобилующие умилением, возвышенными патриотическими чувствами и клятвенными заверениями.
И как раз в тот момент, когда приматор города, просклонявший на все лады «неизвестного безыменного героя Зборова», уже заканчивал свою речь, случилось это странное и действительно беспримерное событие: бело-сине-красный флаг на гробе подозрительно зашевелился и упал вместе с крышкой. В гробу сидел солдат. Он вытер рукавом мундира лоб и проворчал:
— Черт побери, ну и жарища тут у вас!
Вся Староместская площадь дрогнула: чуть приподнялись плечи и груди; военные фуражки и цилиндры, дамские шляпы и головные платки заколебались. Происшествие было столь неожиданным и ошеломляющим, что изумление и не могло бы проявиться более бурно.
Солдат потянулся, затем перекинул ноги и сел на край гроба. Щуря глаза на солнце, он оглядел площадь, весело посмотрел на отца города, стоявшего как раз против него на трибуне, и сказал: