— Определённо ты не понимаешь… И Цигрус тоже. Вы оба воспринимаете здешнюю цивилизацию как единое целое.
— А что не так? Уже вполне глобальная цивилизация…
— Всё не так. И нет тут никакой единой цивилизации. Вот, смотри.
Сбоку от основного вспыхнули ещё три экрана. На одном люди в костюмах делали телодвижения в роскошном раззолоченном зале — очевидно, шла какая-то официальная церемония. На втором голые папуасы резали свинью, свинья визжала и упиралась. На третьем же экране под истошные вопли «аллахакбар!!!» резали уже отнюдь не свинью. Вот бородатый мужчина в мешковатых штанах поднял над толпой отрезанную голову…
— Ужас какой…
— Привыкай, Циа. Мы Сеятели. На диких планетах картинки могут быть и намного ужаснее. Но это я к чему показала… Нет тут единой цивилизации, есть конгломерат. Но это бы ещё полбеды…
Лишние экраны погасли, и начальница повернулась к виртуальному глобусу.
— Та модель, что усиленно продвигают правители, окопавшиеся вот здесь (тычок рукой в глобус) вообще не предусматривает никакого развития, тем более морально-нравственного. Она имеет целью обеспечить гиперпотребление правящей элиты и её господство над планетой навсегда. Верхушка пирамиды — мировой олигархат, затем народец, сам объявивший себя избранным богами, затем вот эта огромная страна как базис, обеспечивающий военно-техническое господство олигархата… А всё остальное пространство — зоны более или менее слабого хаоса, искусственно воссоздаваемого тем олигархатом. Дикие земли, инферно.
— Но, Эли… Картина не так линейна… Вот эта страна больше по населению, и успешно развивается, наращивает объёмы…
— Вот именно что объёмы. Только объёмы и ничего кроме объёмов. Да, имея четырёхкратное превосходство в населении, они в итоге могут обойти Главную страну по объёмам материального производства. И даже ценой упорного труда достичь довольно сносных условий для жизни. Ну и что? Финансовая система этого мира выстроена таким образом, что они вечно будут работать на олигархат, окопавшийся в Главной стране. Платить дань.
— А если не захотят?
— Очень интересный вопрос. Как раз над ним я сейчас и работаю.
— Но всё-таки, я не совсем… Ведь правителей в наиболее развитых странах выбирают, народ выбирает, разве нет?
— Нет, Циа. Это всё одна видимость. Власть тут принадлежит олигархату и только ему. Все эти… как иху «президенты» и прочее — не более чем наёмные управляющие олигархов.
— А выборы?
— А что выборы? Если я перед обедом предложу тебе на выбор пару ложек разной формы — значит ли это, что ты вольна в выборе обеда? Какую ложку ни выберешь, а хлебать-то будешь тот же самый супчик, — валарка засмеялась.
— Но всё же… Ну хорошо, пусть не единая цивилизация, пусть конгломерат… Но с одной стороны прогулочные суда размером с танкер и циклопические дворцы на искусственных озёрах, а с другой — голодные дети…
— Ты просто гонишь от себя эту мысль. Инверсная стратификация социума это, Циа. В точности как в первично-варварских мирах.
— Инверсная стратификация… на поздней технической стадии… — девушка расширила глаза, будто услышала страшный диагноз собственной тётушки. — Летальный исход?
— Вероятно, да. Они же объявили существующий порядок «концом истории» И они его получат, с нашей помощью или без.
— Но… но… неужели ничего нельзя сделать?!
— Ох, Циа… — тяжело вздохнула Элентари, обнимая девушку. — Я пока выхода не вижу. Экстремальная коррекция нередко действенна на дотехнических стадиях, но тут… Ладно. Давай будем работать.
…
— … Да я-то не москвич, я ж рязанский! Где Рязань, в курсе?
— Это же за МКАДом, направо в кустах?
— В них, в них, родимых! У нас в Рязани грибы с глазами. Их ядять, а оне глядять!
— Какой ужас! И мухоморы тоже в пищу?
— Ну а то! Мухомор, между прочим, самолучший гриб! Тут тебе разом и закуска, и выпивка!
Сержант Гвоздев, скалясь на все зубы, развлекался светской беседой со столичной журналисточкой, произведшей на его мужское естество столь глубокое впечатление. Девушка не чинилась, держалась по-свойски, охотно смеялась, блестя жемчужными зубками — чего ещё?.. Опупеть же, какая красотка! Не, понятно, что ожидать чего-то большего от мимолётного дорожного флирта чересчур самонадеянно, но всё-таки… да и хотя бы потрепаться с этакой девахой, после унылой армейской житухи, оно ж тоже хлеб!
Парень, угнездившийся рядом с кофром на заднем сиденьи (девушка села на освободившееся место лейтенанта) в беседе участия не принимал, но и никоим образом не препятствовал. Просто коллега или жених, может? А вернее всего, коллега и родной братец по совместительству — уж больно схожи на лица обои… Хотя нет, отчества не совпадают. Ну, значит, двоюродный братец… или всё-таки сводный?