— Это важно? — Таурохтар цепко оглядывал окрестности.
— Это важно, — с нажимом подтвердил Иевлев.
— Ну хорошо. При выходе корабля из гиперпространства, скажем так, имеют место специфические оптические эффекты.
— Излучение Черенкова… — неожиданно для себя пробормотал Денис.
— М? Ну, не совсем, но очень схоже. Мы, скажем так, имеем в здешней планетной системе технические возможности это излучение засечь. И даже по характеру того излучения прикинуть массу вышедшего в реал объекта. Очень крупная масса, выражаясь мягко. Бессмертные Земли такими кораблями не обладают, и не факт, что будут обладать в обозримом будущем. Можно, конечно, утешать себя сказками вроде того, что какая-то неизвестная цивилизация отправила сюда исследовательскую экспедицию, но гораздо логичнее будет вывод — это они. Сеятели вернулись.
Ещё раз оглядевшись, эльдар снял очки. Пронзительный взгляд в упор.
— Грядёт Коррекция, Денис. И, судя по тому, что у вас тут творится, весьма жёсткая. Нельзя даже исключить, что она будет экстремальной.
— Что есть «экстремальная коррекция»?
— У вас её в просторечии называют Конец Света.
И снова Иевлев принялся шарить по карманам. Достал сигарету, зажевал. Понаблюдав за манипуляциями собеседника, Таурохтар пошевелил пальцем, на котором красовался крупный перстень, и кончик сигареты вспыхнул, словно спичечная головка.
— Ы… спасибо… — Денис жадно затянулся. — И что же вы от меня конкретно хотите?
Они переглянулись, и Туилиндэ тоже сняла очки.
— Мы хотим тебя забрать, Денис.
— Куда забрать?
— В Бессмертные Земли.
Денис закашлялся.
— И многих вы так… ну… намерены забрать?
— Не очень. Только крупных талантов и, безусловно, гениев.
Некоторое время Иевлев жадно сосал сигарету.
— Если я верно понял, вы взяли на себя божественную функцию — отделять агнцев от козлищ?
— Если тебе нравится такая формулировка, можешь смело её использовать.
— Мне не нравится такая формулировка. Простите, вы твёрдо уверены в собственной божественной избранности?
— Мы ни в чём не можем быть уверены, когда дело касается Сеятелей, — в голосе Таурохтара прорезались стальные нотки. — Но что зависит от нас, мы обычно пытаемся сделать. В данном конкретном случае мы пытаемся спасти одного гениального палеолингвиста.
— За комплимент спасибо, разумеется… — Денис отбросил окурок. — Вообще-то я о вас так плохо не думал, ребята.
Гости переглянулись.
— Смысл претензии?
— Да уж какая там нахер претензия… Вон пиндосы шарятся сейчас по бывшим просторам необъятной родины, выгребая всё что можно. И мозги, разумеется, дабы потрудились к вящей славе победившего Рейха… Ну и вы, так выходит, решили малость помародёрствовать. Мохнорылым обезьянам всё одно, мол, кирдык, но кой-какие приличные мозги нам в Бессмертных Землях сгодятся.
— Вот что меня всегда бесит в мохнорылых, так это скотская неблагодарность, — металла в голосе Таурохтара явно прибавилось. — Вытащили, скажем, спасатели из горящего дома некоего гражданина, а он им вместо спасибо — чего, мол, твари такие, всех прочих не спасли… А могли ли, о том у спасённого гражданина печали не имеется.
— Если я не прав, прошу прощения. Во всяком случае, всё, что вы тут мне наговорили, требует досконального осмысления. Так что я попрошу тайм-аут.
Вот теперь на точёных прекрасных ликах отразилось живое, нормальное, почти человеческое сочувствие.