— Всегда ценил в тебе прямолинейность, больше ведь все равно нечего, — усмехается Ким. — Мои люди уже договорились о покупке той фармацевтической компании, сразу после оформления документов твои могут переделать ее в то, что мы и планировали, — переходит он к делу.
— Лаборатория будет в Пусане, я уже послал туда доверенного человека, и по моим подсчетам прибыль от этого проекта не только окупит наши затраты, а позволит, не трогая свои запасы, купить еще одну такую компанию, — говорит Чон.
— Я рассчитываю, что полицию и министерство ты возьмешь на себя, у тебя там сил побольше, — говорит Ким.
— У меня везде сил побольше, — язвит Чон. — Я все еще жду твоего ответа по территории в Тегу, ты знаешь, я очень хочу эту землю. Я планирую открыть представительство фонда там, поэтому кончай ломаться, как девчонка, и продай мне землю.
— Нет. Я уже раз десять отсылал твоих людей и тебе лично сказал, повторяю в одиннадцатый — эта земля не продается, — твердо говорит Техен.
— Чего ты так уперся? Я предлагаю тебе огромные деньги, ты на них своим шлюхам по яхте подарить можешь или даже по частному самолету, не глупи, продай землю, — Чонгук со звоном откладывает чашку и смотрит на парня.
— У меня денег на это и так хватает, а землю я не продам. И вообще, со шлюхами общаться ты любишь, я за секс предпочитаю не платить, — Техен говорит, как бьет. — Как, кстати, твой братец поживает? — меняет он тему.
— Значит, я был прав, — уголки губ Чонгука ползут вверх в презрительной улыбке. — Ты на задницу моего братца запал. Так вот тебе новость — не выйдет.
— Да брось, я видел, как ты на него на «коронации» смотрел, ты, что, собственного брата трахаешь? — морщится Ким.
— Он моя зверушка, и цепь от его поводка в моих руках, — ухмыляется Чонгук.
— Что-то я не видел на нем поводка и думаю, спокойно могу ухаживать за абсолютно свободным парнем, — Техен откидывается назад и вызывающе смотрит на партнера.
— Он не свободен! — резко говорит Чон.
— Значит, ты все-таки его трахаешь. Ахуеть. А какой имидж себе придумал, чуть ли не самый рьяный гомофоб страны, — издевательски качает головой из стороны в сторону Техен. — Хотя врешь же, не верю, что он дал бы тебе добровольно. Привязываешь и насилуешь?
— А не многое ли ты себе позволяешь, — Чонгук сводит брови на переносице и суживает глаза. От этого взгляда холодок проходится по коже Техена, но виду он не подает.
— Правда глаза режет? — вкрадчиво интересуется Ким. — Я общался с Юнги, и мне этого было достаточно, чтобы понять, что он добровольно под тебя не ляжет, — хмыкает он.
— А если ляжет? — парирует Чонгук.
— Не понял? — Техен в удивлении приподнимает брови.
— Если он сам мне даст, более того, если я заставлю его влюбиться в меня, тебе все равно будет, что сказать? — Чонгук говорит так, что Техен все еще не может понять, серьезен ли тот в своих словах.
— Быть такого не может. Ты можешь его напугать, угрожать, и тогда он будет делать все, что ты захочешь, а это не интересно. Влюбить его в себя могу я, ты тут не силен, плюс ко всему еще и брат, — Техен теряет интерес к разговору.
— Без применения силы, без насилия он сам придет и, более того, позволит надеть на него ошейник. Как тебе такой вариант? — Чонгук закидывает ногу на ногу и ожидающе смотрит, на задумавшегося Кима.
— Интересно, зная тебя и твои методы, я думаю, что это не сработает. Хочешь на спор? Вспомним старые добрые времена? — подмигивает партнеру Техен.
— Суть спора в чем? Кто первым трахнет моего братца, или в кого он влюбится? — спрашивает Чонгук.
— Оба. Выиграет тот, кто получит не только его тело, но и сердце, слабо? — ухмыляется Ким.
— Что на кону? Ты, знаешь, если играть, то я люблю по крупному, — говорит Чонгук.
— Если выиграю я, то хочу 20% акций фонда и Мин Юнги в свое пользование. Чтобы ты потом не вспомнил, что кровные узы и, мол, берешь под покровительство. Заберу его себе. Идет? — вопрошает Ким.
— Юнги можешь забирать, акции — нет, — не думая, отвечает Чон.
— Тогда я не спорю, — притворно обижается Ким.
— Ким Техен, не еби мне мозг, возьми что-нибудь другое, — злится Чонгук.
— А чего хочешь ты в случае выигрыша? — спрашивает Ким.
— Землю, притом ни копейки за нее не заплачу, — выпаливает Чонгук.