– Один турист сообщил о женщине с безумной копной волос: эта женщина пряталась за автоприцепом, который направлялся по дороге вверх по горе.
– Черт.
– Вот уж черт так черт.
– Реальный случай бегства психически больного пациента.
– Разве сейчас позволительно формулировать это таким образом?
– Мы имеем дело с поджанром, – объясняю я. – Слэшеры могут развиваться по двум сценариям: на основе мести или на основе собачьего бешенства. Во втором случае мы обычно имеем дело с бежавшим психическим пациентом. «Кровавая вечеринка», «Страх сцены». – Майкл следит за нами из кустов. – Вот я и пришла к этому.
– К чему – к этому?
– Я отбывала срок в заведении, подобном тому, где отбывала свой срок она, верно? И я, ко всему прочему, собираюсь стать бебиситтером, верно? Да, черт побери, ты просто хочешь нарисовать на моей спине огромную красную мишень?
– Я просто хотел узнать, можешь ли ты помочь с Эди, пока Лит не вернется, но если ты считаешь, что эта Салли Чаламберт пришла за тобой, то…
– Почему это происходит все время? – спрашиваю я. Просто в общем смысле. Философски.
– Я полагаю, все дело в озере, – говорит Баннер, чуть раздвигая зеленую ограду рукой, словно чтобы посмотреть на воду. – Все дело… Не знаю. Я не думаю, что это как-то обязательно должно быть связано с озером. Может, все же с речкой.
– Может, все дело в золотой кирке? – бормочу я.
На это Баннер стреляет в меня глазами, но я не говорю ему про презентацию Кристи Кристи.
– Просто мне нужно послать Баба и Джо Эллен, чтобы помочь разобраться с Сетом Маллинсом, – говорит он.
– …а пожар требует внимания всех властных структур, – добавляю я. – И уже почти Хеллоуин, и у нас уже два-три мертвых ребенка, а наш герой даже еще не появлялся.
– Лета?
Я киваю.
– А что ты? – тихим голосом спрашивает Баннер.
Я отрицательно качаю головой – нет, неверно, не я.
– Я теперь учитель, ты не забыл? – говорю я. Потом, еще понизив голос: – К тому же еще и Кассандра.
– Она раньше жила здесь?
– Любая Кассандра – это персона, обреченная на знание истины, но ей никто не верит. Я подобна второй скрипке, тому самому Рэнди. Хорошо для маленького перерыва в комедии, громкого взрыва, который, по большому счету, не имеет никакого значения.
– Лит говорит мне другое.
– Она бы не стала тебе говорить то, что говорю я, – отвечаю ему. – Она хороша такая, как есть. Большинство последних девушек такие.
– Ведь это ты убила Мрачного Мельника.
– Ну да. А он даже не был настоящим убийцей.
– И Стейси Грейвс.
– Напомни мне, почему я твоя нянька? Не потому ли, что я люблю топить маленьких девочек?
– Лета говорит, что если… если с ней что-нибудь случится, то…
– Не надо, – обрываю я его. – Произносить такие слова вслух – к несчастью.