Сняв с муфты ключ, он присел на корточки и, сощуря глаз, принялся рассматривать внутренность муфты, неодобрительно растягивая односложное «Да-а-а».
Другой рабочий с горелкой паяльной лампы в руках насвистывал вальс «Амурские волны». Увидев Петра, он отложил горелку, посмотрел на него и, шмыгнув носом, снова приступил к работе.
Рабочий с муфтой тоже приподнял голову и, хмуря взъерошенные брови, осведомился:
— К механику?
— Да, к нему.
— Он домой ушел. — И уже отвернувшись, добавил: — Хотел прийти…
Петр решил подождать механика у себя в конторке, но, осененный догадкой, спросил, постукав пальцем по трубе:
— Вы это не для стана готовите?
— Для стана, — ответил рабочий с муфтой и выпрямился, придерживая рукой поясницу и морщась.
— А вы, случаем, не Орлик будете? — спросил он.
— Да.
— Вот и хорошо. А то, знаете, оставил нам механик это, делайте, говорит, а сам ушел. — Он взял с подоконника Петров эскиз и, расстилая его на верстаке, обратился к Орлику, переходя на «ты».
— Объясни-ка, что это за загогулина?
Петр склонился к эскизу, пояснил расположенные на нем фигуры.
— Вот-вот, — обрадованно поддакнул рабочий и крикнул напарнику: — Слышь, Володька, зря спорил!
Тот поднял голову и, перестав свистеть, ухмыльнулся:
— Что, твоя взяла?
— Моя.
— Ну и ладно, твоя так твоя. А теперь покурим, Захарыч.
Он вытащил из кармана тряпицу, отер пальцы. Оба уселись на верстак. Володька поднес к Петру портсигар и, чиркая спичкой, спросил:
— А что, пойдет, думаете?
Петр не понял, и Володька хлопнул ладонью по эскизу:
— Вот эта штуковина-то?..
— Как сказать… Если как следует сделаем — должна пойти.
— Ровно бы должна пойти, — поддержал Петра Захарыч. — Только вот сделать-то, как полагается, трудно. Для этого дела трубу надо гнуть, как лебединую шею — плавно. А как ее в тисах выгнешь!
— А что не выгнуть? Выгнем. Не такое гибали, — с задором возразил ему Володька.
— Знаю твое «гибали»… Что ты гибал на своем веку? Под пар, да под воду. А тут сталь будет идти — не воде чета.
— Все равно выгнем…
— Ладно, — рассердился Захарыч, — ты вот сначала лампу пусти, — и первый слез с верстака.
…Ермохин пришел, когда Петр, засучив рукава куртки, помогал тянуть рычаг гибочного приспособления. Он весело подмигнул Петру и тоже ухватился за рычаг, чтоб помочь.