– Тогда завтра вечером. У меня встреча после уроков, но примерно в пять я освобожусь.
– Тогда в кафе после твоей встречи? Все пойдут на ужин в столовую, и мы обойдемся без зрителей.
– Если ты не против, что я буду в школьной форме.
Отсутствие зрителей меня вполне устраивает, особенно если в их числе может оказаться Антонио Ла Роса.
– Ты прекрасно выглядишь в любой одежде, а в школьной форме – особенно. До завтра.
Джованни целует меня в щеку, отпускает руку и направляется к лифту.
Я, не оборачиваясь, иду к себе, захожу в комнату, прислоняюсь спиной к двери и выдыхаю. Надеюсь, что приняла правильное решение. Все что угодно, только бы перебороть влечение к Антонио.
10. Антонио
Мы с Томмазо выходим из класса первыми.
– В спортзал идешь перед ужином? – спрашивает он.
– Да, только сначала зайду к консультанту.
– Так и вижу тебя в роли продавца мороженого на весенней школьной ярмарке! Тебя ждет всемирная слава! – паясничает он.
Я толкаю его в плечо:
– Отвали. Не буду я продавать мороженое.
– А что ты выбрал?
Томмазо разворачивается и идет задом, чтобы полюбоваться девушкой из Рим-хауса, которую я встречал несколько раз.
– Черт возьми, сексапильная штучка!
Я качаю головой. Я тоже не против снять девчонку, но Томмазо без этого жить не может.
– Поосторожнее, а то к концу года переспишь со всеми девчонками из Рим-хауса. Что тогда будешь делать?
Он оборачивается.
– Перейду на Москва-хаус. Ты видел красотку на занятиях по хакерству? Такие ноги созданы, чтобы обвиваться вокруг моей талии!
Я резко поворачиваюсь к нему:
– Даже не думай. Русские – наши враги. Мы с ними не дружим и уж точно не трахаемся.
Томмазо поднимает руки:
– Я пошутил. Ну тогда подожду следующего года, когда в Рим-хаус поступит свежий выводок цыпочек. Хотя ты прав – надо немного притормозить, чтобы оставались возможности.
– Жаль, что ты не используешь свои навыки решения проблем в важных делах.
Он хлопает меня по плечу:
– Как раз использую, именно поэтому я твоя правая рука.
Я пока не рассказал Томмазо о том, что сообщил мне Марчелло. Нет, я ему доверяю, просто иногда задаюсь вопросом, не думает ли он головкой вместо головы. И его замечание о русских подтверждает мои подозрения.
– Так что ты выбрал? – спрашивает он.