Генделев очень и очень скептически относился к общедоступной мистике. А тут мы сидим большой компанией в ресторане, галдим как всегда и обсуждаем свежий пятничный (то есть 100-страничный, если не больше) выпуск газеты «Вести», к которой больше половины компании имело то или иное отношение. Аркан Карив просит Генделева почитать гороскоп. У него есть на это основание. В газете был какой-то временный перебой с астрологами, и Аркан убедил выпускающего редактора Леву Меламида разрешить ему написать гороскоп. Аркан простебался от души и написал, как ему казалось, концептуальный недельный гороскоп и теперь собирал у всех мнения о нем. Генделев понятия не имел, что Аркан стал автором гороскопа и читать его категорически отказался.
– Аркан, я не верю в эту херню. Ты же знаешь?
Поскольку для чистоты эксперимента Аркан не хотел сообщать Генделеву о своем авторстве, то я решил вступиться за Аркана.
– Миша, странная история, эти гороскопы часто сбываются. Что, тебе трудно прочесть его за три минуты и дать экспертное заключение?
– Мне не трудно, – сказал Генделев, поджал недовольно губы и сел читать.
Буквально секунд через пятнадцать я понял, как меняется лицо у человека, неожиданно столкнувшегося с потусторонним миром, существование которого он категорически отрицал всю сознательную жизнь.
– Что? – сказал Генделев и неожиданно поднялся. – Что? – почти прокричал он.
Он стоял и держал газету, как Моисей держал скрижали Завета. Буквами от себя, главным текстом к нам.
– Что случилось, Миша?
Все испуганно притихли.
– Нет такой опечатки, которая заставила бы Генделева подняться из-за стола, – меланхолично заметил Носик.
Генделев молча обвел взглядом всех нас. Опустил взгляд на газету. Потом поднял его на потолок.
– Миша, объясни, что случилось! – потребовали мы.
– Откуда они знают? – не то загробным, не то просветленным, но уж точно не своим родным голосом спросил Генделев. Причем спрашивал он не то чтобы нас, а скорее сам себя.
– Что они знают, Миша?
– Откуда они знают, что у меня скоро день рождения?
У Генделева, как известно, были связи в высших кругах. Время от времени он в эти круги поднимался, а спустившись оттуда, с удовольствием рассказывал нам, как у них там все. Это были классические travel stories.
Россия, конец девяностых годов. Время легендарное. Для избранных – угар запретной жизни. Для их знакомых – рассказы от первого лица об угаре. Для остальных – сериалы. Специфика момента: в России появились первые таблетки виагры, еще по космическим ценам. Все о них слышали, никто не пробовал.
Некий пельменный питерский олигарх зовет Генделева в сауну, в стандартный комплект которой в то время входило все, что нельзя.
Генделев возвращается в Москву под глубоким впечатлением и рассказывает нам, пятерым-шестерым доверенным друзьям о визите в культурную столицу.
– В общем, я попробовал эту виагру. Ну что вам сказать? Эта штука действительно работает.
Генделев делает паузу, чтобы у него попросили подробностей. У него их, разумеется, просят.
– Ну вот представьте себе. Сауна. Три бассейна. Два биллиарда. 20 блядей. 10 граммов кокаина. Две бутылки тридцатилетнего Ардбега. И пять таблеток виагры.
Аркан Карив очень недоверчиво:
– 20 блядей? А сколько там вас народу-то было?
– Ну двое, – объясняет Генделев. – Я и олигарх. Мы обсуждали конфиденциальные вещи.
– При двадцати блядях? – уточняю я.
– Ну мы отходили в сторону, – начинает раздражаться Генделев от того, что мы не проникаемся величием момента. – У него огромная сауна.
– И что, Миша, ты выебал всех этих блядей? – не выдерживает Аркан.
У Генделева вырывается твердое уверенное гортанное «Да».