И о древнем обряде, который вернёт Романовых с их Светом.
И я видел в глазах Карпа Евстратовича, что он тоже всё понял.
— Но доказать пока ничего не выйдет, — тихо произнёс он. — Это вот всё… это просто теория. К тому же мы можем ошибиться.
Можем.
Я не собираюсь спорить. Где-то в глубине души я очень хочу ошибиться. Потому что есть ещё кружок безумных учёных, в котором отметился папенька. Книга, попавшая явно не в те руки, в которые должна была попасть. Ихор этот.
Крылатые.
Как-то оно тоже прикручено. Но вот как?
— Добудем, — ответил я и всё-таки почесался. — Блин… а оно точно от чесотки спасёт? И вот не надо на меня так смотреть. Заговор и переворот — это ещё когда случится. До них мы с нашим везением можем вовсе не дожить. А чесотка — она здесь и сейчас.
Чтоб вас всех…
Зудит просто зверски!
[1] Реальное письмо, одно из многих, которые присылали в жандармерию после взрыва в Зимнем
Глава 29
Глава 29
«Каждое утро, окончив работу, я выходил на встречу с К. и приносил с собой во дворец небольшую порцию динамита, которую прятал у себя под подушкой. Я боялся приносить больше, чтобы не привлекать внимания. Обыски были довольно частыми, но настолько поверхностными, что (мое счастье!) никому ни разу не пришло в голову приподнять мою подушку, что погубило бы меня. Правда, я сумел внушить абсолютное доверие своим хорошим поведением»
Из протокола допроса некоего Х. [1]
Княжна Одоецкая сидела, укутавшись в одеяло. Но спина прямая, подбородок задран. А из одеяла выглядывает серый воротничок платья.
— Благодарю вас, — при нашем появлении она попыталась встать, но Карп Евстратович замахал руками.
— Сидите, барышня, сидите. Может, приляжете? Николя говорит, что вы весьма слабы…
— Нет. Всё хорошо.
Не сказал бы. Лицо у неё серое, почти в тон платью. И сейчас видно, насколько сильно Одоецкая истощена. Щеки запали. Глаза вовсе провалились, хотя взгляд прямой и строгий.
Упрямый.
Шея тощая. И жилка на ней натянулась, бьётся нервным пульсом. Из складок одеяла выглядывает рука, тоже узкая и какая-то… как у мумии, что ли.
— Позвольте представиться. Карп Евстратович, — Карп Евстратович изящно поклонился. — А с Савелием вы, как мне сказали, знакомы…
— Да. Правда, не думала, что он всё ещё жив.
— Ну извините, что врачебные прогнозы не оправдал.
Одоецкая фыркнула и рассмеялась.
И тут же одёрнула себя.
— Не подумайте, что над вами. Это… нервическое. Стресс порой сказывается… проявляется так вот… вы ведь из жандармерии?
— Да.
— Хорошо, — кивок. — И вы уже знаете, что я…