Комплексы — они такие, жить с ними тяжко.
— А я выворачивался… я старался… я показывал, что могу не меньше! Но правда в том, что как бы ни старался, я оставался середняком! Я и такие же… а они нас вовсе не замечали! У них своя компания. Свои друзья… и нам туда нет хода!
— И вы создали собственную?
— Не сразу. Это было… сперва было просто вот… собирались в трактире. Обсуждали интересные случаи. Кто-то сказал, что там своё студенческое общество, и надо бы нам своё организовать. Вторых.
— А чего не третьих?
— Это сарказм. Признание того, что мы всегда будем вторыми. И мы приняли. Но… это так, шутка… и потом… мы доучились. Я получил предложение. Я надеялся, что смогу раскрыть себя в работе.
Судя по тому, что я видел, вряд ли он этой работе отдавался со всем пылом.
— Я… старался. Из кожи вон лез. Остаться после работы? Пожалуйста. Взять ещё пациентов? Конечно. И меня хвалили. Год, два… хвалили, но держали в младших целителях. Зато стоило появиться Гнездовскому, который владельцу племянником доводился, и он за год стал просто целителем. А теперь, небось, и старшим. А я? Я снова второй. Второй!
— И тогда на тебя вышли?
— Однокурсник… он… рассказал про Николя. Смешно. Наша гордость и надежда оказался стукачом, да ещё и убийцей.
Роберт хихикнул, точно это его и сейчас радовало.
— С жандармами спелся… лишился дара… да… так ему и надо! Да! А я… я сумел!
— Что сумел?
— Он предложил. Работу. Сказал, что «Вторые» всегда в тени, но тем и лучше. Пока никто не обращает на нас внимания, мы пробираемся везде и всюду! И закрепляемся там, чтобы, когда придёт время, сказать своё слово…
Опять попёр этот пафосный бред.
Первый.
Второй.
Рассчитайсь, мать вашу.
— Почему ты уехал?
— Я?
— Из госпиталя, — поясняю. — Этой… Матроны. Ну, в котором работал.
— Узнавал? Николя доложился? Не верь ему! Он предал! Друга предал… а уехал… уехал! Не твоё собачье дело!
А его, похоже, тоже ведёт. Что-то похожее я уже наблюдал. Как там Мишка сказал? Ментальная закладка? И стало быть, долго Роберт Данилович не протянет. Или можно отвлечь? Чтоб… если времени осталось мало, надо давить. До охранки, если так, всё одно не довезу. Да и не собираюсь.
Я здраво оцениваю свои силы. И тут или девицы в полуобморочном состоянии, или этот вот.
— Что тебе нужно было от моей сестры? — попробую переключить внимание, авось, получится.
— Сестры? — он хмурится, точно пытаясь вспомнить.
— Татьяны, — подсказываю я. — С какого ты пытался за ней ухаживать?
— Одарённые… нужны одарённые. Для общего дела. Даже слабые годятся. Искру дара можно раздуть, а потом, когда достигнет предела, вычерпать. Вытянуть. И тогда… — Роберт Данилович сглотнул и мазнул рукой по рту. Запах крови я ощутил даже несмотря на лилии.
— Я… — он уставился на руку с ужасом. — Это ты! Это всё ты! И он… вы… он придёт за вами! Думаете, самые умные… нет… я уже сказал… сообщил… двое сильных дарников — это ценность! Вас не оставят в покое… вас…
Он покачнулся.