Тот, прежний, я никому не верил. Разве что Ленке. Но сейчас надо решать… и не ради парня. Этот мне никто. Так, удобный случай, не более.
— А если… попробовать… ещё кое-что?
— Что именно? — Николя убрал руки и смахнул испарину рукавом. Лицо его покраснело и будто бы сдулось, а вот дышать он стал часто.
Я же увидел, как высохшее зерно набухает снова. И ниточек становится больше. Так выходит, они связаны? И эти зёрна — не только новые твари, но и часть старой? Тронь одну и остальные забеспокоятся?
— Скажите, а вы слышали что-нибудь о… мёртвой воде?
Глава 21
Глава 21
Чтобы пользовать радиоактивной водой 6 пациентов ежедневно, вам нужно истратить около ста рублей за аппарат и около двухсот за радиоактивныя соли. Эманатор состоит из металлическаго или стеклянного цилиндра емкостью 1–2 л. В цилиндре, наполненном водой, подвешивается свеча (стержень из чистых радиоактивных солей). Спустя сутки вода будет импрегнирована количеством эманаций, необходимым для пользования 1 пациента (1000 ед. Маche). Вода, выпускаемая через сифонный кран, должна быть немедленно выпита, ибо действие эманации быстро прекращается. [1]
Новинки медицинской науки
Ныне Карп Евстратович похож на учителя, переживающего не самые лучшие времена. Причёска его пребывает в некотором беспорядке. Усы выпрямлены иголочками, а вот рубашка несвежая и костюмчик такой, поношенный. Из кармана выглядывает цепочка, да вот сам карман плоский, явно без часов.
Слыхал, что иные для солидности просто цепку вешают.
Рядом на лавочке, дополняя образ, стоит кожаный портфель с потёртыми уголками.
— У вас продаётся славянский шкаф? — интересуюсь из-за спины, заставляя честного жандарма подскочить. И от газеты не уворачиваюсь, принимая заслуженный шлепок по лбу.
Ну сам виноват.
Развели тут тайное, пароли-явки. И это вот, свидание в Ботаническом саду, которое словно в издёвку.
— Что за… Савелий, я ж могу и иначе ударить, — произнёс Карп Евстратович с немалою укоризной. Мне даже почти совестно сделалось.
— Да вы вроде сдержанный человек. Или нервы пошаливают?
— Куда ж без того. Жизнь ныне сложная, — он подвинулся, предоставляя место. — А вы, гляжу, выглядите уже почти прилично.
Издёвка или комплимент? Ладно, сочтём за второе. Надевать пришлось гимназическую форму, поскольку с года нынешнего и в славном учебном заведении, за которым мы с Метелькой числимся, случились перемены. В том числе касающиеся внешнего вида гимназистов.[2] С другой стороны, так я и вправду в общество вписываюсь. Тут же как? По одёжке не только встречают, но и определяют социальное положение. Да и в целом надо привыкать.
— Жмёт, — жалуюсь, раз уж слушают. — И жарко в ней. Ещё в подмышках натирает. Слушайте, а можете издать высочайший указ? Ну, чтоб каникулы всё лето длились?
Карп Евстратович смеётся.
И усталость из глаз его уходит. А потом он протягивает мне калач.
— Я в ваши годы постоянно был голоден.
Есть такое. Жрать хочется если не всё время, то почти.
— Николя просил выслушать вас и отнестись ко всему серьёзно. Был весьма взволнован. Сколь понимаю, состоялась некая… беседа. Так вот, лезть не стану, но от себя добавлю, что он хороший человек.
— Не сомневаюсь.
— Просто не повезло попасть в неловкую ситуацию.
— Ага.
— И?
— Ну… я так-то не осуждаю. Всякое случается.