Когда она вернулась: читать начало книги онлайн

Шум дороги убаюкивал и укачивал, так что вскоре я провалилась в сон. То погружаясь в дрему, то выныривая, я рывком просыпалась, когда машину трясло на кочках и поворотах, чтобы затем снова вернуться ко сну. Я думала, что мы в дороге уже несколько дней, но, должно быть, миновало всего несколько часов. Просто в темноте все казалось дольше. Наконец фургон остановился. Распахнув глаза, я обнаружила себя перекатившейся к стенке кабины. Щелкнул замок, и Рэй открыл дверь. Слепящий свет ударил мне прямо в глаза, заставив зажмуриться. Он протянул мне руку, и я вылезла из фургона в ясный день. Глазам потребовалось время, чтобы привыкнуть к свету после долгого пребывания в темноте.

Мы припарковались неподалеку от старинного фермерского дома, со всех сторон окруженного высокими вечнозелеными деревьями. Крыша дома съехала налево, а выцветшая желтая штукатурка отваливалась от стен кусками. Две ступени крыльца сгнили. Одно из окон было заколочено. Лужайка заросла высокой неухоженной травой. Сорняки давно уже воцарились в этом дворе. Рэй зашагал вперед, обходя дом, и я поспешила вслед за ним.

– А где Марго? – спросила я, изо всех сил стараясь не отставать от Рэя, все еще дезориентированная и ослабленная после долгой дороги.

– Она задержалась, чтобы кое о чем позаботиться, – с этими словами Рэй начал разгребать груду веток, наваленную за домом.

Я бросилась на помощь, и в молчании мы бок о бок принялись за работу в лучах заходящего солнца. Постепенно груда уменьшалась, и в конце концов из-под веток показались массивные подвальные двери, запертые старым навесным замком. Рэй выудил из кармана связку ключей и, немного позвенев, отыскал нужный, после чего рывком распахнул двери. В нос мне тут же ударил запах пыли. Бетонная лестница вела вниз, в темноту. Рэй сделал шаг вперед. Пригнув голову, я скрылась в темноте, придерживаясь рукой за перила с левой стороны, чтобы не оступиться на спуске. Оказавшись внизу, я обернулась, чтобы посмотреть, где Рэй, ожидая, что он идет следом. Рэй, однако, не сдвинулся с места. Он так и остался стоять наверху, глядя на меня со странным выражением на лице. Затем, не говоря ни слова, он потянулся и захлопнул одну из дверей. Он что, не собирался спускаться?

– Рэй? – позвала я. Он захлопнул вторую дверь. – Рэй! – завопила я, вскарабкавшись на вершину лестницы и навалившись на закрытые двери. Они не поддались. Я принялась барабанить по ним кулаками.

– Что ты делаешь?! – кричала я.

Ничего.

В моих ушах звенела тишина. Что произошло? Волна страха захлестнула мое существо. «Успокойся, – уговаривала я себя. – Все это – часть процесса». Я повторяла эти слова, как мантру, пока страх не начал отступать и мельтешение мыслей в моей голове не замедлилось.

Я раньше уже делала упражнения на преодоление страхов. Стояла нагишом перед всей группой. Все мы, женщины, делали это, чтобы избавиться от нездоровой фиксации на собственных телах. Все плакали. Я вообще испытала потрясение. Но смогла справиться и с тем испытанием, и со следующим, а значит, новое мне тоже было по плечу. Я выдохнула, почувствовав, как постепенно расслабляются мышцы. Развернувшись, я спустилась обратно в подвал.

Там не было ни одного окна – только четыре стены. Местами с них обвалилась штукатурка, открывая взгляду ряды кирпичной кладки. Кусочки кирпичей были выдолблены, словно кто-то пытался таким образом выбраться отсюда. Вопросы, рвавшиеся наружу, я усилием воли затолкала обратно себе в глотку. Свое внимание я сосредоточила на противоположном углу. Там лежал матрас, на который было брошено тонкое одеяло. Никакой подушки. Единственной вещью, которая находилась в подвале помимо матраса, было ведро. Я вздрогнула при одной только мысли о том, для чего оно могло быть предназначено. Все это было очень грубо. Я не ожидала, что испытаю такое отвращение.

Все пошло совершенно не так, как я себе представляла, но разве не в этом был сокрыт главный смысл? Внезапно мне очень захотелось спать. Я никогда еще не чувствовала такой усталости. Я прилегла на матрас, подложив руки под голову. Матрас оказался таким тонким, что вес моего тела расплющил его до самого пола. От одеяла исходил такой мускусный дух, что у меня начались рвотные позывы, – то была смесь запахов мочи и человеческого тела. Они что, забыли убраться здесь после того, как этим местом кто-то воспользовался в прошлый раз?

Я повернулась на бок и свернулась калачиком, гадая, как дела у Скотта. Сильно ли он разозлился, когда Рэй рассказал ему о моем поступке? Каким образом Рэй помогал семьям, не пожелавшим пройти ученичество, осознать его важность? Скотт, по крайней мере, должен был понять, что такое «предназначение» и «жертва», даже если был не согласен с моим выбором. Я не ожидала, что Эбби меня поймет, но собиралась как-нибудь, когда она подрастет, усадить ее рядом и все объяснить. Тогда она смогла бы мной гордиться. Подложив ладонь под щеку и отодвинув одеяло подальше от лица, я закрыла глаза, слишком измотанная, чтобы еще хоть мгновение держать их открытыми.

Я понятия не имела, сколько времени прошло с тех пор, как Рэй привел меня сюда. Это могли быть часы. Могли быть дни. Я не знала. Над головой все время горела маленькая лампочка, так что отличить день от ночи не было никакой возможности. В подвале все время стояли сумерки и удушающая жара, словно внутри работающей микроволновой печи. Ведро в углу оказалось предназначено ровно для того, для чего я подозревала. До сих пор мне пришлось воспользоваться им лишь однажды, и туалетной бумаги в подвале не было. Все вокруг пропахло мочой.

У меня подвело живот. Я ничего не ела и не пила с тех пор, как утром в день своего ухода перекусила круассаном и кофе. Чувство голода давно притупилось. Слава богу, к посту я была готова. Эта часть пути оказалась мне знакома, а отсутствие пищи означало отсутствие необходимости посещать уборную.

С деланной энергией я принялась наматывать круги. Преодолев не более нескольких футов, мне приходилось поворачивать назад. Семь шагов до двери и семь – назад. Всего пять шагов в поперечнике. Периодами паника почти завладевала мной, но я до сих пор ухитрялась сохранять контроль над разумом.

В очередной раз сползая по кирпичной стене на бетонный пол, я услышала звук, который исходил не от меня. Я вскочила на ноги, прислушиваясь, не от дверей ли он доносился. Звук повторился. Вне всяких сомнений, за дверьми кто-то стоял. Я подлетела к створкам как раз в тот момент, когда одна из них отворилась. Сломя голову, я бросилась на свет. Рэй втолкнул меня обратно. Споткнувшись, я чуть не упала с лестницы, успев ухватиться за стену.

– Назад, – грубо приказал он. Схватив меня за руку, Рэй развернул меня кругом, так что я вновь оказалась лицом к подвалу. Учитывая, как он меня схватил, что-то подсказывало мне, что выбора у меня не было.

– Что происходит? Что происходит, Рэй? Я не понимаю.

Мой голос прозвучал так, словно я вернулась в детство. Стараясь не заплакать, я отступила назад, в темноту. Мне просто хотелось солнечного света.

Рэй спустился вниз вслед за мной и, прежде чем обратить свой взгляд ко мне, оглядел помещение. Я немедленно выпрямилась, поспешно утирая пальцами влагу под глазами. Нервно закашлявшись, я попыталась придать себе бдительный вид, однако в глазах Рэя читалось разочарование.

– Какой сегодня день? – спросила я.

– Среда.

Я ушла в понедельник. Мне хотелось подойти к нему, однако Рэй стоял, сложив руки на груди. Лицо его было словно высечено из камня и ничего не выражало – таким бесстрастным он становился, когда нам надлежало испытать неприятные эмоции, не получив никакого утешения. Это было ужасно. Я разрыдалась, переполняемая чувствами, которые испытала за последние дни или часы – даже этого я не могла сказать наверняка. Это было частью процесса. Каким образом я должна была заземляться, если не имела никакой привязки к пространству и времени?

– Прошу, скажи мне, что происходит, – умоляла я.

– Ты сейчас проходишь свои сорок дней в пустыне, совсем как Иисус.

– Сорок дней? Никто мне о таком не говорил. Здесь?

Он кивнул.

– Совсем одна?

Собственный голос показался мне совсем тихим и тонким.