— Почему это будет ужасно и займёт много времени? — спросила бабушка маленькой девочки.
Профессор объяснил, почему это будет ужасно и займёт много времени.
— Мы придём, — сказал дядя маленькой девочки, охранник в форме торгового центра Камберлэнда, который был последним человеком (за исключением Бада), видевшим её живой.
— В инструкциях говорится, что всё должно быть сделано с продуманной скоростью, — сказал начальник тюрьмы. — Мне кажется, это означает, что мы должны начать пораньше.
Был полдень пятницы. Казнь Бада должна была состояться ровно через двенадцать часов — в полночь.
Начальник тюрьмы, адвокат, священник, профессор, продюсер, доктор и мать Бада были во дворе, наблюдая, как плотник руководил четырьмя добровольцами-заключенными, разгружающими груду камней, взятыми напрокат, чтобы сделать небольшой холм. Их звали Мэтью, Марк, Джоб и Джон. Профессор выбрал их из тюремного списка, но не смог найти Люка. Каждый должен был получить подписку на журнал и толстовку Polartec™ с капюшоном.
— Голгофа была не очень высокой, — сказал профессор. — Это был не столько холм, сколько насыпь, груда щебня. Так что всё в порядке.
— Сколько времени потребуется, чтобы привезти двор в порядок? — поинтересовался начальник тюрьмы.
— Мы обязательно выберемся отсюда к рассвету, — ответил доктор.
— К рассвету! — сказал надзиратель. — Вы же не собираетесь растянуть это на всю ночь, правда?
— Предполагается, что процедура должна быть медленной, — сказала адвокат.
— Она не может быть слишком медленной, — возразил начальник тюрьмы. — У государства есть ориентиры. Обдуманная скорость — один из них.
— Весь смысл этой процедуры в том, что она медленная, — сказал профессор. — На самом деле, мучительная — вполне подходящее определение.
— Я просто прошу вас немного ускорить всё это, — сказал начальник тюрьмы.
— Мы никак не можем ускорить процесс, не нарушая основных прав заявителя, — сказала адвокат, потянувшись за своим атташе-кейсом.
— Как бы то ни было, — сказал начальник тюрьмы, — вы можете дать мне расчётное время окончания?
Адвокат повернулась к профессору:
— А что сказано в Библии?
— Нашему Господу потребовалось три часа, — ответил профессор.
— Хорошо, тогда всё просто, — сказал начальник тюрьмы. — Мы начнём в девять.
— Приготовьте ещё одно место на последнем ужине, — сказала мать Бада. — Я пригласила друга.
— Вы не можете привести друга, — возразил начальник тюрьмы.
— Она моя любовница-лесбиянка, — сказала мать Бада. — И защищена в соответствии с…
Она посмотрела на адвоката, и начальник тюрьмы понял, что вся эта сцена была отрепетирована.
— В соответствии с поправкой 347, касающихся близких партнёров от 1999 года, — сказала адвокат.
— Она никогда не видела, как кто-то умирает, — сказала мать Бада. — Особенно мужчина.
— Я понятия не имел, что ты лесбиянка, — сказал капеллан после того, как начальник тюрьмы ушёл на обход. Это было в те дни, когда начальники всё ещё совершали обход. В голосе капеллана звучало разочарование.
— А я не лесбиянка, — сказала мать Бада, подмигнув, а затем толкнув его локтем. — Мне просто нужно было, чтобы она присутствовала. Она из «Tattler».
— Из этой газетёнки?! — воскликнул профессор.
— Я пыталась дозвониться до «Star» или «Enquirer», но они не отвечали на мои звонки, — сказала мать Бада.