— С точки зрения науки или религии?
— И с той и с другой, или всё вместе, это неважно, — ответил капеллан, который начал задаваться вопросом, когда профессор собирается понять суть.
— Это было бы бесценно, — сказал профессор, — это было бы откровением. Это раз и навсегда разрешило бы споры о том, сколько времени заняло распятие, какова была фактическая причина смерти, какова была последовательность патологических изменений. Это было бы чудесно. Это стоило бы тысячи картинок, ста тысяч слов; стоило бы больше, чем все благочестивые и вульгарные…
— Нет, я имею в виду в долларах, — сказал капеллан.
— Ты совершил чрезвычайно впечатляющее преобразование, — сказал капеллан, когда он встретился с Бадом на следующее утро, в 8:45. — Я хочу, чтобы ты встретился с моим старым профессором.
— Насколько старым?
— Бывшим профессором, — поправился капеллан. — Он профессор религии.
— Профессор религии! — воскликнул Бад, который никогда не подозревал, что такие существуют.
— Из моей старой, моей бывшей школы богословия, — пояснил капеллан.
И Школа Богословия! Это звучало как что-то восхитительное.
После ухода Бада капеллан спустился двумя камерами ниже, чтобы повидаться со свидетелем Иеговы.
— Повешение, — сказал молодой человек, Он, по-видимому, молился всю ночь. — Эшафот и верёвка. Пенька и дерево, кажется, наиболее традиционные.
— Конопля может быть проблемой, — сказал капеллан (как оказалось, дерево тоже было проблемой).
Они помолились вместе и, уходя, капеллан спросил, словно это только что пришло ему в голову:
— А кто из адвокатов рассматривал ваш иск в соответствие с ЗоСРО? Не могли бы вы дать мне номер его телефона?
Оказалось, что он — это она. Адвокат жила в кондоминиуме с видом на реку Камберленд, всего в полумиле от того илистого берега, где была найдена маленькая девочка, убитая Бадом Уайтом.
— Дело заключённого? Я больше не могу позволить себе ничего безвозмездного, — сказала она. Но когда капеллан сказал ей, что профессор профинансирует её посредством гранта, она проявила чуть больший интерес. Когда капеллан рассказал ей о телевидении, она отнеслась к нему с пониманием. В тот вечер они втроём поужинали на террасе ресторана в центре Нэшвилла. Капеллан заказал стейк с картошкой фри. У адвоката был хаш из мини сосисок с халапеньо. Профессор съел крабовые котлеты и получил несварение. Он собирался навестить Бада на следующий день.
Бад Уайт смотрел телевизор, когда охранник привёл своего посетителя, Бад много смотрел телевизор.
— Вы действительно профессор религии? — спросил Бад.
Профессор заверил его, что так оно и есть.
— И я здесь, чтобы выслушать рассказ о твоём сне.
Бад кнопкой отключил звук и рассказал профессору о своём сне.
— Иисус указал на меня, — сказал он.
Профессор кивнул. — Твой сон почти наверняка был знамением, — сказал он.
Бад не удивился. Он слышал о знамениях.
— Единственный верный способ попасть на Небеса — следовать по стопам Нашего Господа, — пояснил профессор.
Бад был сбит с толку. — По стопам? — переспросил он.
— Это просто фигура речи, — сказал профессор, понимая, что ему следует быть более точным, более буквальным в общении с Бадом. — Я имел в виду, идти тем же путём, что и он.
— Идти, — повторил Бад, оглядывая свою узкую камеру. В этом слове было что-то приятное. Но потом Бад вспомнил свой сон. — Это будет больно?
— Я не буду вешать тебе лапшу на уши, — сказал профессор, кладя руку на пухлое колено Бада. — Будет больно, это точно. Но подумай о вознаграждении.