Питомец: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Есть! Словно озарило его вдруг. Ломовым извозчикам часто ведь приходится иметь дело с мировым судом. Приговаривают всегда к аресту на 24 часа или к штрафу в пять гульденов. Ну. само собой, Оглобля никогда не платил этих пяти гульденов, всегда отсиживал.

— Господин судья! Сосчитайте вы мне, сколько это составит за тринадцать лет штрафу по четыре гульдена в месяц и потом замените высидкой... Я желаю отсиживать младенца.

Судья отрицательно покачал головой. На эту комбинацию он никак не хотел согласиться.

Оглобля понурился и, пошатываясь, заковылял в своих тяжелых сапожищах к выходу, бормоча ругательства.

Старуха сидела в пропитанной удушливым воздухом детской и готовила на заржавленной железной печке отвар маковых головок. Перепачканный мальчуган из второй кроватки, сидевший, поджав ноги, на своем рваном тюфячке, покрытом красным клетчатым одеялом, предъявил донос на вновь поступившего питомца.

Извозчиков ангелочек опять орет уже! и мальчуган тыкал грязным пальцем сквозь решетку кроватки в тот угол, где пищал маленький „ангелочек“.

— Ну, понятно, орет, — кивнула головой старуха, помешивая деревянной ложкой варево. Потом она причмокнула губами, поворачиваясь к попискивавшему ребенку, и стала увещевать его:

— Не надо кричать, ангелочек... постой... подожди! Таким деткам, как ты, разве можно кричать? Таким надо быть тихонькими, смирными. Тебе, по правде сказать, и на свет-то являться не к чему было... Разве ты нужен был кому-нибудь? Понятно, не нужен... так себе появился... проскочил... И никто тебя не звал, и никто тебя не желал.. Таким деткам нельзя зазнаваться... смирненько надо лежать... Ну, тише, молчи, —  соку макового получишь. Таким деткам это здорово...

Она начала переливать горячий отвар из одного блюдечка в другое, чтобы он остывал скорее, и время от времени пробовала его пальцем. Потом наполнила им бутылочку.

— Готово... А куда же соска наша девалась?

Пошарила вокруг с минутку, потом подняла что-то с пола.

— Сейчас сиропчику макового получишь, ангелочек! Только не кричи, кричать ты права не имеешь...

Она натянула запачканную соску на горлышко бутылки и прежде сама пососала беззубым ртом, добросовестно пробуя питье.

Карапуз в кроватке с решеткой засмеялся и захлопал в ладоши:

— Мама соску сосет!

Старуха поднесла, наконец, бутылочку. Он так нетерпеливо протянул к ней крохотные ручонки, издали еще выпячивая губки, и так жадно принялся сосать одуряющий, ядовитый маковый отвар, как будто сам страстно порывался убраться как можно скорее из этого мира, в который он только случайно проскочил.

— Пей, пей, ангелочек... оно сладкое... Только орать не надо, паинькой надо быть... И спать надо... все время спать... Ну, пей же, — сиропчик вкусный... Все выпил? Вот хорошо... Спи же, деточка... отец твой не граф какой-нибудь...

Крошка уснул. Долго он еще и во сне шевелил губками, глотал, и кулачонки его были так злобно сжаты, как будто он хотел сокрушить ими Бога и весь мир. А когда он просыпался и снова начинал кричать, ему вновь давали маковый отвар, — и он опять засыпал.

И однажды он так крепко уснул от сладкого макового сиропчика на старой юбке, которую ему подослала няня, что уже и не подумал проснуться и криком выпросить себе еще сиропу. Старуха провела костлявыми, жесткими пальцами по белому личику и испытующе ощупала маленькое, худенькое тельце; потом сказала питомцам:

— Ну, вот, детки! — вот мы и отправили извозчикова ангелочка!

Развязный мальчуган со второй кроватки засмеялся и захлопал в ладоши.

— Отправили! Извозчикова ангелочка отправили! Не позволили тебе тут остаться, ангелочек... тебе убираться пришлось!

И он неудержимо затопал ноженками, причем попал большим пальцем в дыру красного клетчатого одеяла и разодрал его сверху донизу.

— Сейчас наряжать будем ангелочка... наряжать будем!..

Старуха обмыла грубо-ноздреватой губкой бездыханное тельце; потом вынула из нижнего ящика комода пеленку, детский чепчик и истрепанный веночек из ярко-красных цветов и окрашенных ядовитой зеленой краской листьев. Во все это она обрядила ангелочка.

— Вот и хорошо... видишь, какой ты теперь нарядный... как я хорошо устроила... И не придется тебе теперь, ангелочек, терпеть голод... гусей пасти... побои терпеть... Небось, доволен теперь? И отец доволен... и мать тоже... все по моей милости довольны... оттого я и сама так довольна! Только уж ты, смотри, хорошенько за меня помолись... и ручонки подними... не надо так сердито кулачки сжимать...

Она взяла обе ручки, сложила их ладошками и переплела между собой крохотные белые пальчики.

— Вот так хорошо! Смотри же, ангелочек, усердно молись за добрую нянюшку... не будь неблагодарным...

Ломовой Оглобля явился с очередной платой, — потом доставшимися гульденами.

В тяжелых сапогах своих он долго топтался в темных сенях, не находя дверей.