Питомец: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Оглобля!.. Оглобля!..

Пока грохотавшая телега исчезла из виду и окрик «Н-н-о!..» замер вдали. Тогда она бросилась ничком на землю и горестно запричитала:

— Проклятый ребенок... Несчастье ты мое!

А ребенок еще даже на свет не явился.

Когда ребенку исполнилось месяца два, она отдала его на сторону; самой ей некогда было возиться с ним. Машина требовала. А там где-то за фабрикой старушка жила ласковая такая, — очень хорошо у нее жилось ребятам бедняков.

— Будьте покойны, побережем ребенка, — ласково кивнула головой старуха, и длинный подбородок ее затрясся. — У нас присмотр хороший.

— Подешевле бы только...

— Понятно! Сама ведь вижу, — человек вы бедный, и работа ваша тяжелая. Понятно, дешево.

И при этом так удивительно дружелюбно заморгала серыми, как сталь, глазами и оглядела испытующим взглядом потертое платье сверху до низу, а потом снова вскинула глаза и, скользнув взглядом по накинутому на плечи платку, уставилась в суровое лицо работницы.

Старуха размотала ветхое тряпье, в которое был завернут ребенок, покачала его немножко на костлявых руках и отнесла в другую комнату. Комната была маленькая и душная; вдоль стен стояли три-четыре грубо сколоченные кроватки с решетками, похожие на большие клетушки птичника.

— Поглядите, детки, что нам принесли.

Ребята вытянули шеи и сквозь решетки стали оглядывать маленького незваного гостя широко открытыми, совсем не ласковыми глазами. Старуха подносила ребенка к каждой кроватке, чтобы все поглядели на вновь поступившего питомца.

— Уж мы за тобой походим, бутузик ты мой милый, малюсенький...

Ломовой Оглобля стоял в камере мирового судьи. Он вызывался по делу о выдаче на пропитание ребенка.

— Так вот, Оглобля...

Ломовой не дал судье договорить.

— Мне ничего не известно, господин судья... наврали все про меня... дело вовсе меня не касающее...

Ребенок находится на прокормлении, и вы обязываетесь уплачивать по четыре гульдена...

Все наврали... вот хоть сквозь землю провалиться, наврали! — кричал Оглобля так, что весь покраснел, как рак. — Ничего мне про это не известно.

И стал порочить женщину. Он отлично знал, что бедняжка, в сущности, доброе существо, но четыре гульдена... потом добытые четыре гульдена!

Можете вы это подтвердить под присягой? — спросил судья.

Оглобля призадумался на минуту. Вспомнились ему поездки зимнею порой когда холод пронизывает тело, как ножами режет; все сидят в четырех стенах, греются у теплой печки, а ему приходится плестись рядом с лошадьми взад и вперед... день-деньской плестись ради этих поганых, пакостных... Усы обледенели, повисли сосульками и позванивают друг о дружку при каждом шаге...

И присягну, что ж!.. Я присягну.

И он тут же судорожным движением поднял кверху толстые красные пальцы.

Судья сделал знак служителю — зажечь свечи и обратился к Оглобле:

— Вот что я вам скажу, Оглобля. Как только вы примете присягу, я сейчас же прикажу арестовать вас по подозрению в клятвопреступлении.

Ломовой пыхтел, как загнанное животное, и наконец медленно опустил руку.

Его приговорили к уплате ежемесячно по четыре гульдена, пока ребенку исполнится тринадцать лет.

— Я на это не согласен! защищался Оглобля. Он вытирал пот с лица и мучительно ломал голову, стараясь отыскать какой-нибудь исход.

„Пресвятая Богородица! Неужто ж никакого исхода нет?“