— Благодарю за... за появление, — сказала она, понимая, что это едва ли было случайностью.
— Всегда к услугам прекрасной дамы, — улыбнулся Гиперион. — Особенно когда эта дама оказывается в центре нежелательного внимания.
Он предложил ей руку с безупречными манерами светского льва.
— Позвольте проводить вас. Одной леди не стоит гулять по столице в столь... смелом наряде. Хотя, должен признать, он вам невероятно идёт.
Ольфария взяла предложенную руку, отмечая, что толпа окончательно рассеялась. Присутствие бессмертного полководца действовало лучше любой охраны и тут он заговорил.
— В консервативном обществе любые перемены вызывают ажиотаж, — философски заметил Гиперион, неспешно ведя её по улице. — Впрочем, думаю, через месяц половина столичных дам будет носить подобные наряды. Мода имеет свойство распространяться.
Они шли по вечерним улицам, и Ольфария отметила, как кардинально изменилось отношение окружающих. Теперь на неё смотрели не как на диковинку, а с почтением — ведь она удостоилась сопровождения самого полководца империи.
*Власть и влияние*, — подумала она. *Здесь они значат гораздо больше, чем в моём мире.*
— Спасибо, — тихо сказала она Гипериону. — Не знаю, что бы я делала без вашего вмешательства.
— Справились бы, — уверенно ответил он. — У вас сильный характер. Но зачем испытывать судьбу, когда рядом есть помощь?
Его алые глаза блеснули в свете фонарей, и Ольфария вновь почувствовала, что этот человек гораздо опаснее, чем кажется.
Гиперион неспешно повёл её по одной из центральных улиц, где вечерние огни создавали романтическую атмосферу.
— Позвольте показать вам настоящую столицу, — сказал он с очаровательной улыбкой. — Не те скучные правительственные здания, что видны из окна клиники, а живое сердце империи.
Он указал тростью на величественное здание с колоннами и резными фронтонами.
— Вот Большой театр, построенный два века назад, — его голос приобрёл оттенки экскурсовода. — Император Максимилиан Третий заложил его в честь победы над морскими пиратами. Говорят, акустика там настолько совершенна, что шёпот со сцены слышен на последнем ряду.