— Вот мы и добрались до вашего дома, — сказал он с лёгкой грустью в голосе. — Какая жалость, что время летит так быстро в приятной компании.
Ольфария собиралась попрощаться и войти в здание, но полководец вдруг остановился у входа и обернулся к ней лицом. В свете магических фонарей его алые глаза казались ещё более выразительными.
— Прежде чем расстаться, позвольте подарить вам нечто особенное, — сказал он торжественно. — Стихи на древнем эльфийском языке. Их понимают лишь избранные, но красота звучания завораживает всех.
Он снял шляпу, и лунный свет посеребрил его белокурые волосы. Голос Гипериона стал мелодичным, почти певучим:
— *"Silmarillion en-chant velithel,
Nauriel ú-dhael nín erui,
Estellion erin echant síliel,
Alae vethed nín híril."*
Древние слова лились как музыка, каждый звук был отчётливым и завораживающим. Даже не понимая значения, Ольфария чувствовала, что стихи прекрасны.
— *"Tinuviel ost echuis sen,
Roval edhel curunír gûr,
Calad uin i-ngelaidh hen,
Anor híril velui lúr."*
Его голос становился всё более проникновенным, а взгляд не отрывался от её лица. В стихах звучали нотки страсти и печали одновременно.
— Это прекрасно, — тихо сказала Ольфария, когда он закончил. — Что означают эти слова?
— Старинная элегия о недостижимой красоте, — ответил Гиперион с загадочной улыбкой. — О том, как свет далёкой звезды может затмить все богатства мира.
Он сделал шаг ближе, и Ольфария невольно напряглась, готовая отступить. Но полководец лишь галантно взял её руку в свою.
— Леди Ольфария, — произнёс он торжественно, — этот вечер стал одним из самых прекрасных в моей долгой жизни. Позвольте выразить вам свою глубочайшую признательность.