Он встал и подошёл к окну, за которым расстилалась столица.
— Империя — это живой организм, — начал он задумчиво. — У неё есть голова — император, сердце — армия, лёгкие — торговля, желудок — сельское хозяйство. А духовенство... духовенство это нервная система. Оно передаёт сигналы от власти к народу и обратно.
Ольфария почувствовала, как по спине пробежал холодок. В голосе Крида звучала такая убеждённость, что становилось не по себе.
— Патриарх — главный нерв этой системы, — продолжил он. — Если он умрёт, начнётся религиозный кризис. Борьба за наследство, расколы, волнения. Империя заболеет.
— Но разве не должен быть преемник?
— Есть несколько кандидатов, — кивнул Виктор. — И каждый потянет в свою сторону. Результат предсказуем — гражданская война под религиозными лозунгами.
Он вернулся к столику и сел.
— Поэтому я поддерживаю здравие целой империи, продлевая жизнь ключевых фигур. Не из сентиментальности, а из практических соображений.
Ольфария поставила чашку, руки слегка дрожали.
— То есть вы... вы решаете, кто будет жить, а кто умрёт? На уровне целого государства?
— Именно, — спокойно подтвердил Крид. — Император Гордей правит уже двадцать лет благодаря моим лекарствам. Без них он умер бы от наследственной болезни в тридцать пять. Канцлер Роберт перенёс три инфаркта, но продолжает работать. Главный судья империи должен был умереть от рака пять лет назад.
Табун мурашек прошёлся по позвоночнику Ольфарии. Крид говорил об этом так буднично, словно речь шла о ремонте водопровода.
— А если кто-то из них... не нужен больше империи? — с ужасом спросила она.
— Тогда лекарства заканчиваются, — пожал плечами Виктор. — Или случается досадная врачебная ошибка. Или просто болезнь оказывается сильнее медицины.
— Боже мой... — прошептала Ольфария.