Гиперион материализовался рядом с герцогом, его алые глаза горели яростью. В руках полководца были две сабли — его любимое оружие.
— Никто не посмеет угрожать ей в моём присутствии! — прорычал он, обезглавливая ассасина одним движением.
Теперь они сражались втроём — бессмертный воин с полутора тысячелетним опытом, молодой герцог, движимый любовью, и некромантская химера, защищающая объект своей страсти.
Крид крушил противников голыми руками. Его удары были настолько мощными, что ломали кости сквозь доспехи. Он двигался быстрее глаза, предугадывая атаки противников за долю секунды.
Альфонс фехтовал с аристократическим изяществом, его шпага танцевала в воздухе, нанося точные уколы. Он не обладал сверхчеловеческой силой, но его мужество компенсировало недостаток опыта.
Гиперион сражался как настоящий зверь. Его сабли рассекали воздух, оставляя за собой дуги смерти. Некромантская природа давала ему преимущества — он не чувствовал боли, не уставал, не знал страха.
— Это невозможно! — кричал Гнилоуст, видя, как его армия тает на глазах. — Пятьдесят лучших ассасинов империи!
— Пятьдесят обычных убийц против легенды, — ответил Крид, ломая хребет очередному противнику. — Исход был предрешён.
Альфонс заколол ещё одного ассасина, но тут же получил удар кинжалом в плечо. Он пошатнулся, и второй убийца занёс меч для смертельного удара.
Гиперион перехватил лезвие своей саблей в дюйме от шеи герцога.
— Осторожнее, мальчишка, — сказал он. — Если ты умрёшь, она будет плакать. А я не хочу видеть её слёз.
Он оттолкнул ассасина и пронзил его сердце обеими саблями.
— Спасибо, — прохрипел Альфонс, зажимая рану.
— Не за что. Мы соперники, но не враги.
Крид тем временем добрался до последней группы ассасинов. Они попытались отступить, но он был быстрее. Один за другим они падали под его беспощадными ударами.