— Осторожнее в области сердца, — прошептал он. — Там самое хрупкое место.
Странно. Автоматон никогда не шептал. Всегда говорил ровным, официальным тоном.
Ольфария начала извлекать замороженные фрагменты проклятия. Работа была ювелирной — одно неверное движение, и детское сердце остановилось бы навсегда. Но руки автоматона направляли её, его магия указывала безопасные пути.
— Почти готово, — сказала она, захватывая последний крупный фрагмент.
— Подождите, — автоматон вдруг схватил её за запястье. — Этот кусок связан с центром памяти. Если его удалить резко, девочка может забыть родителей.
Ольфария посмотрела на него внимательно. Откуда автоматон знал о таких тонкостях? В базовых программах поддержания жизни подобных знаний не было.
— Тогда как?
— Растворите его постепенно. Целительной магией. Я буду поддерживать связи в мозгу.
Они работали синхронно следующие полчаса. Автоматон осторожно поддерживал нейронные связи, пока Ольфария по крупицам растворяла последние остатки проклятия. Его движения были слишком мягкими, слишком осторожными для машины.
Наконец девочка вздохнула глубоко и открыла глаза.
— Мама? — позвала она, и мать кинулась к кровати со слезами радости.
Ольфария откинулась в кресло, вытирая пот со лба. Автоматон стоял рядом, его руки всё ещё слабо светились остатками магии.
— Где вы научились такому? — спросила она тихо. — Это не базовые программы.
Автоматон помолчал, глядя на счастливую семью.
— Мастер Крид не всегда был таким холодным, — наконец сказал он. — Когда он создавал меня... вложил в мою матрицу воспоминания о том, что значит исцелять с состраданием.