— Признаться, — рассуждал командир, — прошлой ночью вы меня чуть не свели с ума. Я даже не знал, что с вами делать. Кстати, по какой звезде вы определились?
— По Веге, товарищ командир.
— Вега? Это первая звезда в созвездии Лиры?
— Так точно.
— Вега… Вега, — повторял командир, — счастливая звезда. Красиво звучит… Вега.
Они помолчали. Мерно работали дизели, мягко шелестело море, облизывая бока подводного корабля. Командир стал заталкивать окурок в пепельницу.
— Ну, добро, — сказал он, — оставайтесь на мостике, я пойду готовить отчет о походе.
— Есть.
Командир спустился вниз. Проходя мимо штурманского стола, он увидел несколько листков бумаги, испещренной цифрами. Каллиграфически четкие столбцы цифр, видно, что кое-где ломался карандаш. Вдруг мохнатые брови командира озадаченно дрогнули: во всех решениях значилась другая звезда, Беллатрикс, третья звезда в созвездии Ориона.
Петр Сажин
СТАКАН ЧАЮ
Из книги „Севастопольская хроника“
В конце августа 1941 года положение под Одессой резко ухудшилось: превосходящие силы противника оттеснили поредевшие полки Приморской армии к стенам города. Двадцать пятого августа дальнобойная артиллерия противника дала первый залп по порту. Это случилось в девятнадцать часов пять минут, и с этого часа вражеские пушки систематически обстреливали вход в порт, причалы и всю территорию. Порт для Одессы — единственное окно в мир. Сюда приходило пополнение, оружие, боеприпасы; здесь у причалов швартовались санитарные транспорты, приходившие за ранеными. В эти же дни Одесса осталась без воды: Беляевка, откуда город получал воду, попала в руки противника.
Стояла жара. Небо, не мытое дождями еще с весны, было безоблачно, высоко и раскалено. В городских скверах и на бульварах никли сомлевшие на горячем южном солнце, слабеющие от безводья цветы. По улицам носился горячий ветер с Леванта. Духота хватала за горло… Пить! Пи-ить!
Комендант гарнизона издал приказ: во всех домах, в каждой квартире перекрыть и опечатать краны и бачки и запретить поливку цветов. Сникли люди. Сникли розы. Понурились дома.
На осажденный город была накинута петля — лассо из девяти вражеских дивизий и трех бригад. Причем одна танковая. Девять дивизий и три бригады против трех дивизий Приморской армии и нескольких отрядов моряков!
С каждым днем накал сражений за Одессу достигал апогея — кровь лилась по обе стороны с почти трагической щедростью. Стремясь во что бы то ни стало взять город любой ценой, противник не прекращал боев даже для уборки трупов — на передовые линии и на город неслось зловоние.
Защитники Одессы обороняли город с такой отвагой, что классическое сравнение «они сражались, как львы» уже не звучало. Сражались, несмотря на то что ряды их катастрофически редели с каждым боем, а обороняемая территория уменьшалась подобно шагреневой коже.
Знаменитый Воронцовский маяк, некогда друг кораблей, приближавшихся к порту, неожиданно стал пеленгом — привязкой для пушек противника, обстреливавших порт. Военный совет приказал взорвать его.
Дан был приказ найти воду городу и гарнизону и построить причалы с другой стороны Одессы — в Аркадии.
Инженерные части, не щадя себя, работая днем и ночью, пробурили около шестидесяти артезианских скважин и построили в Аркадии причалы. Однако воды все равно не хватало: за нею стояли длинные очереди у колонок, в жару, невзирая на бомбежки и свист снарядов… И аркадийские причалы были хлипкие: грузы и раненых приходилось порой переваливать по нескольку раз — из автомобилей в катера, из катеров на борт судна. Особенно мучались с ранеными — их приходилось «перенянчивать» раза по три. И санитары выкладывались совершенно, и бедняги раненые…
В начале сентября подошедший на близкое расстояние противник повел систематический обстрел не только порта, но и города. Жертвы среди гражданского населения росли с каждым днем. Тяжко было гарнизону — за спиной большой город с тремястами тысячами женщин, стариков и детей. Одни из них не успели эвакуироваться, другие в свое время не решились расстаться с насиженным гнездом и всяким хламом, третьи верили, что город не сдадут, и сознательно избегли эвакуации.
После войны секреты штабов потеряли опасную ценность, и нам стало известно, что в эти тяжкие дни Военный совет Одесского оборонительного района обратился в Ставку Верховного Главнокомандующего за помощью. В телеграмме указывалось истинно тяжелое положение гарнизона: огромное количество раненых, отсутствие танков, необходимой артиллерии и полная невозможность восполнять потери на месте. В заключение говорилось:
Ставка Верховного Главнокомандующего обещала в течение 6—7 дней оказать эту помощь: Одессе была обещана полноценная кадровая стрелковая дивизия, тяжелый гаубичный полк и дивизион гвардейских минометов.
Штаб Одесского оборонительного района начал готовиться к приему войск — они находились в Новороссийске — и одновременно приступил к разработке операции по разгрому вражеской группировки.
157-я стрелковая дивизия, тяжелый гаубичный артиллерийский полк и дивизион РС благополучно были переброшены из Новороссийска и дислоцированы в заранее предусмотренных местах.
Вместе с прибывшими силами и войсками Приморской армии в операции предусматривалось участие 3-го полка морской пехоты, сформированного в Севастополе из моряков-добровольцев. Полк не перебрасывался в Одессу, его задачей было — высадиться в тылу врага в районе Григорьевки и заставить его «отступить» на пулеметы и штыки 157-й и 421-й стрелковых дивизий, которые в то же самое время должны были наносить удар от Одессы…
Для участия в этой смелой и довольно-таки трудной операции Военный совет Черноморского флота выделил отряд кораблей в составе крейсеров «Красный Крым» и «Красный Кавказ» и трех миноносцев — «Безупречный», «Бойкий» и «Беспощадный». Им должны были содействовать во время высадки десанта катера, буксиры и две канонерские лодки Одесской военно-морской базы — «Красная Армения» и «Красная Грузия».
Командование отрядом кораблей было возложено на командира отряда крейсеров капитана 1 ранга С. Г. Горшкова[4]. Руководство боевыми действиями всех сил флота было поручено командующему эскадрой контр-адмиралу Л. А. Владимирскому.
В канун операции, ранним утром 21 сентября, контр-адмирал Владимирский на миноносце «Фрунзе» вышел в Одессу. На этом же корабле шел помощник начальника штаба ООР капитан 1 ранга С. Н. Иванов. При нем были документы, определяющие порядок высадки десанта и поддержки его огнем кораблей.
Когда «Фрунзе» проходил мимо Тендры, сигнальщики миноносца заметили притопленную, охваченную пламенем канонерскую лодку «Красная Армения». Людей на ней не было. Сигнальщики обнаружили их в воде… По всему видно было, что канлодка стала жертвой авиационного налета противника.
Контр-адмирал Владимирский приказал командиру «Фрунзе» капитан-лейтенанту Василию Николаевичу Ерошенко подойти ближе к канлодке и спустить шлюпки для спасения людей.
[4] Ныне С. Г. Горшков — Адмирал флота Советского Союза, Главнокомандующий Военно-Морским Флотом, Герой Советского Союза.