— Как кем? Вы же меня к себе в школу берете!
— Вы что же, думаете, кроме школы, вам нечем будет здесь заняться? Это ведь не прогулочная яхта, а производственное судно.
— Я работы не боюсь. Я все умею делать! — не моргнув глазом, заявила гостья.
— Гм… Впрочем, это не мое дело. С жильем устроились?
— Да, наш старпом попросил вашего, и тот меня устроил к бухгалтерше. У нее двухместная каюта.
— Хорошо. С десятым классом проведем занятия завтра, если к тому времени перегруз закончится. Уроки или в красном уголке, или в моей каюте. Ясно?
Самоуверенная гостья ушла, а Рябинкин бросился в койку, засыпая на лету.
Проснулся он поздно утром, точнее — к обеду. Покачивало. В иллюминатор виднелся уже не борт «Камчатки», а бескрайний голубой простор. Ночью перегруз закончился, и суда разошлись, как… в море корабли.
Рябинкин взглянул на часы, ахнул и хотел было встать, но тут же со стоном отказался от этой поспешной попытки: тело было каким-то избитым, чужим. Пришлось поднимать его с постели по частям. После обеда измученный учитель отправился на поиски своих учеников. Они были в красном уголке. Из-за неплотно прикрытой двери доносились голоса:
— A плюс b плюс c… корень квадратный… минус b в кубе. Так… правильно. Смелей раскрывайте скобки, смелей… Кто ему поможет?
Рябинкин, недоумевая, заглянул. Напротив десятиклассников с менторским видом стояла та самая девица, которая вчера чуть не довела его до белого каления. «Не забыла математику, — подумал он. — Интересно, как русский пойдет у нее?»
Рябинкин открыл дверь, все обернулись.
— Что, уже познакомились? — приветливо спросил он. — Это наша новая ученица.
— Вы хотели сказать: учительница? — строго поправила Люба, точнее, Любовь Ивановна Химкина.
— В каком это смысле? — глупо спросил Рябинкин.
Ученики с непонимающими улыбками смотрели то на одного преподавателя, то на другого. Люба сказала:
— Сделаем перерыв.
Моряки вышли в коридор, и вскоре в щель поползли оттуда синие струйки дыма.
— Вы же сами вчера меня на работу приняли! — зло говорила тем временем Люба. — Чего же теперь ставите меня в неудобное положение?
— Я записал вас в десятый класс. Думал, вы учиться хотите…
— Я — учиться?.. Я преподаватель математики, как вы не можете это понять?!
Теперь Рябинкин понял и аж засветился счастьем. Второй учитель — он давно об этом мечтал! Многие на судне не верили в школу как раз по этой причине: преподают русский язык, литературу и историю, а будет ли математика и физика — задача с двумя неизвестными. А без математики что ж за учеба? Грех один, как сказал бы М. Зощенко.
Да и легче будет вдвоем и веселее. И Люба уже не казалась Рябинкину такой несимпатичной, как вчера.
— Значит, вы математик?
— Да. Только верьте мне на слово: диплом остался на берегу.
— Потрясающе! Скажите, а физику возьметесь преподавать?
— Возьмусь.
— Чудесно! А химию?
— Увы, помню только формулу воды.
— Ну, спасибо вам за то, что вы приехали! Это просто замечательно! Дайте я вас поцелую!