Тайрон резко рубанул рукой по воздуху, словно показывая, что слышал достаточно. Я замолчала. Его состояние легко можно было понять. Шутка ли – столько времени носить в себе боль от того, что не смог побыть с мамой в последние часы её жизни, когда вдруг выясняется, что она могла бы прожить ещё долго!
От этих мыслей в горле встал ком, а на глаза навернулись слёзы. Я украдкой смахнула их и глубоко задышала, чтобы прийти в себя…
– Слишком много смертей вокруг меня, – вдруг прервал мои грустные мысли Аллатристе.
– Что ты имеешь в виду?
Тайрон опять уставился на огонь.
– Аэлита, – глухо сказал он, и в его голосе опять прозвучала прежняя боль. Я почувствовала, как сердце тоскливо сжалось.
Вспомнилась фигурка девушки, кружащаяся в воздухе, которую показал Тотем Правды.
Ох, опять наш разговор свернул куда-то не туда. Меня тут же захлестнуло неуёмное, какое-то болезненное любопытство, и я возненавидела себя за это. Отступись, Рита. Быстро! Не лезь в чужие тайны. Не вороши чужое прошлое. Оно может очень чувствительно ударить по тебе же!
– Послушай, капитан, – тихо сказала я, – если не хочешь, можешь ничего больше не говорить. А ещё лучше, предлагаю нам всем отправиться спать. Нужно как следует выспаться, чтобы завтра…
Пылающие глаза Тайрона впились в меня, и я поперхнулась собственными словами.
– Нет уж, Гвен, – горько усмехнулся он, – я слишком долго держал это в себе и хочу высказаться. А ещё я почему-то чувствую, что ты единственная, с кем я могу поделиться тем, что не давало мне покоя многие годы.
Такая внезапная откровенность Аллатристе так шокировала меня, что я осталась на своём месте. Сейчас, после того, как он это сказал, мне показалось кощунственным куда-то уходить.
Как же капитан одинок, мелькнула непрошенная мысль. Как же он упорно выстраивал вокруг себя глухую стену, чтобы не пустить в душу ни одного человека…
Я тихонько вздохнула, поймав себя на том, что искренне сопереживаю Аллатристе.
– Я помню её до сих пор, – медленно проговорил Тайрон, устремив взгляд куда-то мимо меня, в пустоту, – Аэлита была фрейлиной Амаранты, и думаю, что при нашей первой встрече она меня испугалась. По крайней мере, лицо у неё было именно такое.
Других подробностей не было, но я могла всецело понять Аэлиту, с которой никогда не встречалась лично.
Я помню, как сама дико перепугалась, впервые увидев капитана!
Да уж, он умеет произвести первое впечатление…
– Она тоже жила во дворце? – рискнула спросить я, и Тайрон медленно кивнул.
– Скажу тебе больше. Она была не просто фрейлиной Амаранты, а самой первой и любимой. Королева особенно выделяла её… что, впрочем, не помешало ей приказать Аэлите следить за мной.
– Следить? – искренне удивилась я. Аллатристе вздёрнул бровь.
– Ну да. Не знаю, на что рассчитывала Амаранта и что она хотела найти, но Аэлиту и её бесхитростную игру я раскусил в два счёта.
Он сделал паузу. Я невольно обратила внимание, что, когда он рассказывал про Аэлиту, голос его теплел, и в нём появлялся даже какой-то намёк на нежность.
Не знаю, почему, но от этой мысли сердце болезненно кольнуло.
– Через полгода мы поняли, что любим друг друга, – продолжил Тайрон, – и я сделал ей предложение. Но за две недели до нашей свадьбы Аэлита погибла.
– Что? – вздрогнула я, ошарашенная таким внезапным поворотом сюжета. Нет, исподволь я была к нему готова, прекрасно помня показанное Тотемом, но чтобы вот так вот сразу…
Аллатристе изучающе посмотрел на меня совершенно немигающим взглядом.
– Роковая случайность, – пояснил он, – Амаранту хотели отравить враги. То ли её, то ли моего отца – это сейчас не важно. Важно то, как именно это было проделано. Яд нанесли на платье, которое каким-то образом пронесли в спальню королевы и разложили на её кровати. В тот день был запланирован большой приём и предполагалось, что королева его наденет. Но только никто не предполагал, что Амаранта спонтанно решит уехать в тот день и велит Аэлите привезти ей это самое проклятое платье.
Он умолк, а я невольно прижала ладони к груди.
– Неужели она дотронулась до платья голыми руками? – тихо, почти шёпотом, произнесла я ужасную догадку.