Охая и стеная, монах кое-как стянул с себя хламиду, оставшись в одних холщовых штанах, подвязанных бечёвкой. Лёг на живот и страдальчески зажмурился.
– Ну вот, и конец мой пришёл, – проныл он, уткнувшись носом в койку.
– Не говорите глупостей, – устало сказала я, – всё будет хорошо! Капитан, твоя очередь.
Аллатристе приложил ладони к мясистой пояснице монаха, покрытой чёрными точками родинок. Брат Грегор сначала заметно напрягся, но быстро расслабился, удивлённо протянув:
– Тепло как… хорошо! Как будто на солнце лежу.
– Отлично, – удовлетворённо кивнула я, – капитан, а теперь разомни ему поясницу немного. Только без фанатизма!
– Без чего?!
– В смысле, не прикладывай много усилий. – поспешно поправилась я, – Ты же вон, какой сильный – одно неверное движение, и тут же скрутишь брата Грегора в бараний рог.
– У-у-у-у! – приглушенно взвыл вновь запаниковавший брат Грегор и поднял голову. Тайрон быстро положил ладонь ему на макушку, заставив принять прежнее положение, и хмыкнул:
– Да уж… ещё ни разу не доводилось массировать монахов-отшельников. Ну, если это тебе поможет, то ладно.
– Замечательно, – хлопнула я в ладоши, – значит, разминай его, а я сейчас вернусь!
– И куда ты собралась? – вскинул бровь капитан, и его глаза нехорошо сверкнули.
– Посмотрю вокруг избушки, – спокойно пояснила я, хотя в глубине души обиделась на недоверие капитана, – уверена, тут растёт лопух! Или капуста… хотя на неё вообще надежд нет.
– Капуста есть! – донёсся до меня приглушённый обиженный голос брата Грегора, – Я её выращиваю! Позади дома есть огородик, там посмотри!
Я возликовала. Лопух и капуста – самые верные домашние средства для облегчения боли при радикулите. Надо будет только размять листья того или другого и приложить к пояснице. Капусту так и вообще можно примотать к спине и оставить на ночь – она отлично снимает воспаление и отёки.
Конечно, можно ещё поискать хрен, он хорошо разогревает и разгоняет кровь… но это рискованно. Передержишь – и всё, здравствуй ожог!
Убедившись, что оставляю брата Грегора в надёжных руках капитана, я выскочила за дверь.
***
Капуста и хороший массаж помогли – брат Грегор расслабился и наконец-то смог нормально шевелиться.
– Спасибо, – выдохнул он, с осторожностью садясь на койке и снова заматываясь в хламиду, – вас мне сама Гигейя послала! Я бы точно помер.
– Ага, а нас твоя штука в дверях пропускать не хотела, – хмыкнул капитан. Он сунул руки в кадку с холодной водой, стоящую под окном, и от них с шипением вырвалось облако пара, – ты вообще чем думал, когда её зачаровывал?
– А, вы про Теглика? – удивился монах, – Надо же… совсем забыл про него. Давно ко мне незнакомцы не приходили, а знакомых он спокойно пропускает! Ну, прошли и прошли, и слава Гигейе.
Ясно было, что никаких выводов брат Грегор делать не собирается. Аллатристе мрачно посмотрел на него, но от комментариев тоже воздержался.
– Так что вы хотели? – благодушно обратился ко мне монах, – Просите, что хотите! Вы моя спасительница, я теперь в лепёшку для вас расшибусь.
– Отлично! – обрадовалась я, – Я же к вам за помощью-то и пришла! Скажите, пожалуйста, вы пользуетесь методом чтения ауры, когда лечите больных?
– Конечно, – самодовольно подтвердил брат Грегор и даже приосанился, – я его самостоятельно освоил! Меня осенило благословение Гигейи, и вот я легко читаю ауру. Уж получше всяких заумных столичных лекарей!
Почему-то в этих словах мне послышался укол в сторону Франтишека. Хмыкнув про себя, я сказала:
– Тогда я точно пришла по адресу! У меня возникла вот, какая сложность. Видите ли, при чтении ауры я заметила одну странность…
И подробно описала ему паукообразное пятно, плотно засевшее в ауре бедняжки Фреи.
От меня не укрылось, как по мере моего рассказа лицо капитана мрачнело всё больше и больше. Он подался вперёд, словно не желая пропустить ни слова. Однако он хранил молчание, хотя, судя по вздувшимся желвакам на скулах, сказать у него было много, чего!