— Стони, Эмма, — с улыбкой объявил мужчина, скинул полотенце и навис надо мной, увлекая в поцелуй. — Если я потеряю контроль или будет неприятно — просто скажи, — выдохнул он в мои губы, привлекая к себе.
Было чувство, что я ждала этого весь вечер. Он. Я. И это ощущение, что мы — единое целое. Судя по стону Итана, он испытал то же самое.
Это было ярче, чем бывало обычно. Ещё глубже, будто цепляя струны удовольствия внутри. Я дрожала, стонала его имя и умоляла ещё. Он двигался уверенно, но бережно — будто дышал мной, доводя до исступления и снова отступая.
— Итан, — выдохнула я мужу в губы и обхватила его ногами так сильно, чтобы он не смог отстраниться.
— Как пожелаете, миссис Харрис, — улыбнулся мой сладкий мучитель и сделал именно то, чего я хотела.
Быстрее. Жарче. Глубже.
Я тонула в ощущениях. В его поцелуях. Взгляде. В нём.
А потом — волна. Острая, мощная, до дрожи. Она прокатилась сквозь меня, как вспышка — захватила, выжгла, оставила в изнеможении. Шевелиться было лень, даже глаза открывать сил больше не осталось.
Точно так же, тяжело дыша, Итан плюхнулся рядом и привлек меня в объятия.
— Спи, Эмма. Настойку можно принять утром, — прошептал он, касаясь губами виска.
И эта фраза напомнила то, о чём я раньше не решалась спросить.
Не уверена, говорило во мне шампанское или это было тайное желание, в котором я боялась себе признаться.
Но сегодня — решилась.
— А что, если я хочу ещё ребёнка? — едва слышно прошептала.
Объятия мужа стали крепче, а потом Итан коснулся губами уха.
— Тогда не пей, родная, — в голосе мужа отчётливо звучала улыбка.
Глаза от удивления открылись сами собой. Поворачиваясь, я посмотрела на расслабленного Итана. Он и правда улыбался. Расслабленно, будто ничего особенного не услышал.
Его пальцы скользнули по волосам, замирая у подбородка. Медленно, слегка шершавой подушечкой, он провёл по нижней губе — как будто любовался тем, какой след оставил. Губы всё ещё хранили привкус его поцелуев. А потом он с тихой нежностью заглянул в мои глаза.
— Ты уверен? Я думала, ты не захочешь больше… рисковать, — проглотила слово «детей».
Итан покачал головой — и всё с той же улыбкой подался ближе.
— Мы не будем рисковать, родная, — уверенно заявил он. — В этот раз я всё время буду рядом. А значит, всё будет хорошо. Если ты этого хочешь — я буду счастлив…
ИТАН. Два года спустя.
Крик раздался резко — капризно, протяжно, с той стороны дома, где поселилась кормилица.
Я не сразу среагировал. Замер, прижал Эмму ближе, будто мог этим что-то изменить. Может, послышалось?..
Увы, нет — крик повторился.
— О нет, — простонал я, всё ещё удерживая жену в объятиях, словно надеясь отсрочить неизбежное.
В этот раз мы почти ничего не успели. Как, впрочем, и всегда в последние несколько месяцев.
С зубами кормилица не справлялась, а наш младший мистер Харрис отчетливо давал понять, что её помощи не приемлет. Мои травы тоже не особенно помогали — как бы я ни колдовал над составом.
— В этот раз у неё получится, — прошептал с надеждой, скользнув взглядом по телу Эммы, такому знакомому и родному. Такому невозможному.
Она только усмехнулась, лениво провела ладонью по моей груди — и я уже заранее понял ответ. Без шансов, что хотя бы сегодня мне достанется больше, чем уже получил.