А дразнить мужа, которому хотелось большего, казалось несправедливым.
Итан обреченно вздохнул, мазнул губами у виска и устроился рядом, обнимая за плечи.
Я ощущала его желание каждой клеточкой. И всё равно не могла ничего дать — ни ему, ни себе. Только дыхание. Только тепло. Только несколько вот таких мучительно-сладких моментов.
Какое-то время я просто лежала в его объятиях, слушая, как мерно бьётся сердце. Итан засыпал почти мгновенно, а я наслаждалась его горячим дыханием на макушке.
Как назло, стоило немного задремать, как платье снова стало влажным.
Малышка Бет вот-вот проснётся, и тело уже готовилось исполнить свою новую роль. Я пошевелилась, пытаясь отодвинуть влажную ткань от груди — Итан заворочался рядом, просыпаясь.
— Долг зовет, — попыталась я пошутить, отстраняясь.
Итан вздохнул, сел, растрепал волосы, пытаясь окончательно проснуться.
— По поводу долга, Эмма… — сонно произнёс он, шаря рукой по кровати в поисках рубашки. — У меня на примете уже есть несколько женщин. Утром нам нужно это обсудить, — тихо добавил, и всё внутри сжалось от страха.
Слова, произнесенные почти равнодушно, как о чём-то обыденном, вонзились прямо в грудь. Я застыла. Мысли поплыли, будто кто-то выбил почву из-под ног.
Женщины. Несколько. Обсудить.
Вспомнились его слова о долгом плавании, желание, которое я постоянно ощущала ногой, и тяжёлые вздохи, когда приходилось отстраняться. Упоминание каких-то женщин натолкнуло на весьма красочные воспоминания о борделе.
— Если это так необходимо… — заставила себя выдавить.
Я знала, что пока не снимут повязку, никакой близости у нас не будет. Даже то, что организм очистился, не отменяло того, что нога адски болела при малейшем движении в сторону. Восстановление может занять ещё месяц, два… даже полгода.
Итан точно знал, что близости со мной ждать не стоит — по крайней мере, в ближайшее время. Вероятно, решил договориться. Холодно. Рационально. Как врач. Как мужчина. Чтобы потом не было ревности, истерик и глупостей.
Наверное, это даже правильно.
Аристократы ведь так и делают — после первых родов, особенно тяжелых. Посещают бордели. Чтобы не тревожить жену.
Я просто… забыла.
Но он — нет.
— Хорошо. Я договорюсь о встрече и сообщу тебе дату. Думаю, будет лучше всё сделать в городе, чтобы тебя не волновать, — спокойно продолжал он.
Как будто мы обсуждали покупку ткани. Или визит к портному.
Как будто… это не больно.
А я молча слушала, как он рассказывает о женщинах — какие они, откуда, чем примечательны. В этом было что-то катастрофически неправильное. Пока я буду занята ребёнком, он возьмёт себе содержанку.
Наверное, так даже лучше чем ходить в бордель. Как посвятил меня муж — все женщины чистые и здоровые, а значит, риск принести какую-то инфекцию минимальный.
Я смотрела в темноту. Слышала голос, что еще недавно шептал мне, как любит. На коже всё ещё горели его поцелуи. А в голове уже рисовались картинки — как он будет проверять… трогать… сравнивать…
С каждой новой деталью — что-то во мне надламывалось. Когда Итан произнес слово «осмотреть», я не выдержала. В горле поднялся ком. И я всхлипнула.
— Не нужно, я не хочу этого знать. Выбирай на свой вкус. Но я не хочу ничего знать, — прошептала и попыталась встать.
Итан не позволил. Он развернул меня, всматриваясь в глаза, нахмурился и вытер пальцем мою слезу.
— Эмма, родная, не стоит плакать. Они дадут тебе передышку с кормлением, а ещё — выспаться ночью нам обоим. Это вовсе не значит, что ты не справляешься. Напротив, ты будешь высыпаться и сможешь больше заниматься с Бет днём, — в недоумении произнес он.
Муж смотрел на моё заплаканное лицо, явно решив, что я плачу из-за дочки. А тем временем до сонного, уставшего разума доходили его слова.