Строки, имена, судьбы...: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но мы не ошибемся, если назовем в числе самых любимых романсов — впервые прозвучавший в середине прошлого века, близкий по характеру к лирической песне романс "Однозвучно гремит колокольчик". Он и сегодня подкупает мелодичностью, искренностью, душевной чистотой и скромной сдержанностью. Он пережил свою эпоху, пережил поколения исполнявших его певцов и восторженных слушателей. Пережил своих создателей — бывшего крепостного музыканта, композитора Александра Гурилева и…

Я понимаю, это неожиданно появившееся многоточие может вызвать естественное удивление читателей. И все-таки я вынужден его оставить, хотя с великой радостью сразу же написал бы имя и фамилию подлинного, забытого автора, вдохновившего своими чудесными стихами не только Гурилева, но и еще двух малоизвестных композиторов — Сидоровича и Сабинина.

Но не будем преждевременно обвинять себя в равнодушном безразличии к пока еще не известному нам поэту. Нго имя было забыто гораздо раньше.

В сборнике либретто пластинок, "Пишущий амур", выпущенном обществом "Граммофон" в Москве в 1912 году, и на самой пластинке — массивном угольно-черном диске с сидящим в центре его розовощеким младенцем с распущенными стрекозьими крылышками — "Однозвучно гремит колокольчик" в исполнении певицы Никитиной обозначен как цыганский романс.

Подобное вовсе не злоумышленное игнорирование автора текста было явлением весьма распространенным. Многие "гитарные" романсы Гурилева и современных ему композиторов на слова современных поэтов, попав в репертуар цыганских хоров и певцов-любителей, незаметно пройдя период "фольклоризации", в конечном итоге становились просто "народными", просто "цыганскими". Обычно в этих случаях некоторым изменениям подвергались и сами стихи. Так случилось и с романсом "Однозвучно гремит колокольчик".

В этом мы можем легко убедиться, сравнив подлинный авторский текст с его вольной, "цыганской" интерпретацией. По ходу рассказа мы познакомимся еще и с третьим вариантом стихотворения.

Итак, оригинал:

В "цыганской" редакции изменения произошли, главным образом, во втором и четвертом куплетах:

Так кто же автор стихотворения? Кому сказать сердечное спасибо? Чье имя вписать красной строкой в историю русской поэзии? Романс Гурилева "Однозвучно гремит колокольчик" впервые был выпущен в 1853 году одним из основоположников русского нотного издательства Федором Стелловским.

В начале века он был переиздан крупнейшими московскими музыкальными фирмами Александра Гутхейля (воспроизводившего многие старые печатные доски, приобретенные им у Стелловского) и Петра Юргенсона.

Советские издания романса с трудом поддаются учету.

Возьмем два самых близких к нам по времени. Это — сборник "Сто песен в обработке Александра Флярковского" 1975 года и сборник избранных романсов Гурилева для голоса с фортепьяно 1980 года. И в том и в другом сборнике указан автор текста. В первом это — Н. Макаров, во втором — И. Макаров.

В чем же дело? Почему вдруг такое разночтение инициалов? Что это — опечатка, случайность? Ведь оба сборника выпущены одним и тем же московским издательством "Музыка". Так какому же из них верить, а какому нет? А может быть, действительно существовали два поэта-однофамильца? Можно ли найти на все эти невольно возникшие вопросы веские, обоснованные ответы? Не берусь ответить утвердительно. Ясно лишь, что с каждым годом сделать это все трудней и трудней.

По словам Гейне, "под могильной плитой всякого человека схоронена целая всемирная история". Добавим — под могильной плитой поэта тем более.

Наша задача — если не найти истину, то хотя бы чуть-чуть приблизиться к ней, приобщить к поиску читателей, может быть, дать повод кому-то из них откликнуться и сообщить новые сведения о Макарове или о Макаровых.

Начнем поиск со старых энциклопедических словарей. Что могут рассказать нам о Макарове многотомный авторитетнейший Брокгауз и Ефрон, лаконичный Сойкин, пунктуальная, солидная Большая Энциклопедия товарищества "Просвещение"?

Раскрыты тома на букву "М".

Большая Энциклопедия перещеголяла все остальные. В ней указано" ни мало ни много, как тринадцать Макаровых — тайный кабинет-секретарь Петра I, два адмирала, музыкальный критик и композитор, художник-портретист и художник-архитектор, издатели "Московского Меркурия", "Шахматного журнала", "Журнала для милых".

Среди них — два Николая Макарова: Николай Павлович и Николай Петрович.

Николай Павлович — "виртуоз-гитарист. Приобрел особенную известность в 50-х годах XIX века не только в России, но и за границей. Так, например, он в 1856 году привел в восхищение брюссельскую публику своей феноменальной игрой на десятиструнной гитаре".

Николай Петрович — "лексикограф и беллетрист. Служил в военной службе и затем по откупам, темные стороны которых описал в обличительной повести "Задушевная исповедь", напечатанной в "Современнике" (1859) и возбудившей много толков. Остальные обличительные произведения его, не нашедшие места ни в одном журнале, вышли отдельно, под псевдонимом Гермогена Трехзвездочкина".

Кому же из этих двух Макаровых может принадлежать авторское право на стихотворение "Однозвучно гремит колокольчик"? Есть основания полагать, что автором его был Николай Петрович Макаров — лексикограф, литератор, он же и гитарист-виртуоз.

Непростительную оплошность, допущенную Большой Энциклопедией, исправил в своих воспоминаниях "Из давних эпизодов", опубликованных в февральской и апрельской книжках журнала "Исторический вестник" за 1910 год, Николай Энгельгардт. Глава "Последняя гитара" целиком посвящена его родному деду по линии матери — Анны Николаевны Энгельгардт — Николаю Петровичу Макарову.

Прежде чем начать рассказ о Макарове, я предлагаю прочесть небольшой отрывок из воспоминаний его внука.

"Страсть к преодолению трудностей и неимоверное терпение, усидчивость и трудолюбие позволили Николаю Петровичу Макарову достигнуть совершенства в игре на десятиструнной гитаре. Подлинно, искусство его было чудесно, хотя я слышал его уже тогда, когда он был глубоким стариком и сам говорил, что от него осталась едва одна треть. В руках деда столь бедный инструмент, как гитара, совершенно преображался и звучал чудесно. Обыкновенно, чтобы разыграться, начинал он романсом, написанным на собственные его слова:

Этот красивый "дворянский" романс и ныне часто исполняется в концертах. Когда же дед исполнял его на гитаре, положительно звенел и плакал под его пальцами колокольчик бурной тройки. Затем следовали более сложные вещи и целый гитарный "концерт". Такого артиста на гитаре, каким был Николай Петрович Макаров, вероятно, не будет уже никогда".

Н. П. Макаров (Журнал "Исторический вестник", 1910)

Николай Петрович Макаров… Это была натура далеко не заурядная, очень цельная, волевая, собранная. Он обладал редким даром максимально использовать все свои способности, постоянно развивая и совершенствуя их.

Вот примеры этому. Поступив в школу пехотных подпрапорщиков в Варшаве, где в 20-е годы прошлого столетия стоял лейб-гвардии Литовский полк, в первую фузилерную роту которого он был зачислен, Макаров увлекся фехтованием и плаванием. Причем самым трудным видом фехтования — на штыках. "Оно требовало необыкновенной силы, — рассказывает в своих воспоминаниях Н. Энгельгардт, — особенно в правой руке и ногах, а сверх того — необыкновенной легкости для свершения изумительных прыжков при обороне от кавалеристов и при нападении на них. Хороший фехтовальщик выбивал из седла любого всадника".