– Свободна, если трезвый.
Она сообщила адрес (все верно, тот же самый) и сказала позвонить по приезде. Обычная схема подобных свиданий, ничего подозрительного.
Поехали вместе, но Жарков сказал, что пойдет один.
– Сиди в машине, не светись. Она через окна палит.
Пока не приду – не высовывайся. Ага?
– Ага, – принял к исполнению потерпевший.
Гоша снова позвонил, и та сообщила номер квартиры. Никакой предоплаты, никаких переводов. Никакого, что ли, обмана? Терпила сразу деньги переводил на карту. Может, другая схема, новый какой-нибудь развод.
Он постучался, хотя смотрела на него кнопочка звонка.
Убедилась через глазок – тот самый: красивый и вроде бы адекватный. Открыла дверь. С таким бы всю жизнь провела. Разрешила пройти. Сразу обозначила: разуваться – тут, куртку – сюда, душ – там.
Гоша мыться не собирался, но раз велено, значит, надо. Постоял недолго под водой, обвязался полотенцем и вышел. Он, честно говоря, не думал, что называется, предаваться скоротечной любви, а только хотел разобраться в произошедшем. Но, переступив порог и оценив хозяйку (соответствие фотографии – сто процентов), согласился, что в канун праздника действительно можно. Нечасто он позволял себе такие вот мероприятия, а тут – сам бог велел. А если не бог, то – заявитель. Работа обязывает, служба заставляет.
– По деньгам чего как, сколько? – крикнул он.
Девушка, должно быть, готовилась. Гоша стоял в коридоре и обращал свой громкий голос во все пространство сразу.
– По факту, – голосила в ответ, – три за час, а там посмотрим.
«Абсолютно приемлемо, – рассуждал Жарков, – в чем тогда прикол, какое тут мошенничество».
Она появилась без верха, в одних колготках и туфлях на высоком-высоком каблуке. Взяла его за руку и повела в комнату. Гоша и сказать ничего не успел. Упал на кровать и отдал себя всего, а потом забрал сам, а потом… потом все произошло и повторилось, и нечего тут больше говорить.
– Я терпеть не могу ментов, – сказала девушка.
Жарков не шелохнулся, еще отходил.
– Но ты совершенно другой, – призналась.
– В каком смысле?
Она шагала пальчиками по его груди.
– Ты какой-то порядочный. Остальные ваши, – замолчала, придавая особое смысловое значение «вашим», то есть «его» коллегам, – они грубые и неопрятные. А ты красивый, ты хороший.
Жарков знал о себе чуть больше. Он знал, например, что может быть очень жестоким, и, может быть, она – эта глупая проститутка – единственная, кто вообще за всю жизнь назвал его хорошим.
– Знаешь, – сказал Гоша, – ты тоже хорошая. Он другого слова не подобрал, словарный запас его не отличался масштабом, да и уличная служба не требовала серьезных вдумчивых разговоров. Он, в принципе, сам не понял, зачем так сказал. Ему было неудобно слышать приятное от девушки и молчать в ответ. – Только я не мент никакой.
– Ну да, ну да, – хихикнула девушка, – думаешь, я дурочка глупая?
Она рассказала, что работа обязывает быть начеку. Пока мылся, прошмонала карманы, нашла удостоверение.
– Майор полиции Жарков, – отчеканила девушка. – Ничего не взяла, можешь проверить. Я не какая-нибудь там.
Тогда Гоша признался, зачем пришел, и сказал, что деньги обманутому клиенту все равно придется вернуть.
– Какому еще клиенту? – притворилась.
Жарков наступал действенным молчанием.
– Ой, да пусть подавится, – вскочила девушка, – он себя хоть видел в зеркало? Я как посмотрела, меня чуть не стошнило. Стоял на улице, дурачок, ждал. Урод!