Мужчина улыбнулся: «Как же хорошо было на душе. Так может быть только во сне. Хотя, чего это я, – день, судя по всему, тоже обещает быть отличным». Борис был прав – командировка в Прагу закончилась, у него впереди целый день, который он, конечно же, проведёт в прогулках по городу. Иначе, что скажут дома, – был в Праге и ничего не видел. Соскочив с кровати, мужчина поспешил в ванную – нечего терять время. Глянул на себя в огромное зеркало, занимавшее одну стену небольшой ванной комнаты, и усмехнулся: «Хорош! Просто герой-любовник! Парень хоть куда. Живот как у беременной… – он быстренько его втянул. – Вот так ещё ничего, но мышцы на руках стали обвисать, лысина уже видна не только сзади. Господи, а морщины… О девушках приходится думать только во сне». Он плюнул в сердцах и полез в ванну.
Через полчаса он, гладко выбритый и благоухающий своим любимым одеколоном «One man show», уже спускался в неуютный зал ресторана, напоминавший ему почему-то армейскую столовую. Время для своего завтрака Борис выбрал явно неудачно. Почти все столики были заняты. Он положил на поднос йогурт, яичницу, пару кусочков сыра и налил себе чашку кофе. Зачем наедаться, когда предвкушаешь встречу с разнообразными ресторанчиками старой Праги, о которых он слышал от своих друзей. Оглядев зал, Борис всё-таки отыскал свободный столик и, усевшись, начал быстро есть, мысленно ещё раз повторяя предстоящий маршрут по пражским улицам. Неожиданно около его столика раздался негромкий голос, говорящий по-английски:
– Не занято? Можно присесть?
Борис поднял голову. Перед ним стоял старик. Невысокого роста, в явно недешёвом, хотя и несколько старомодном костюме с жилеткой, великолепно вычищенных ботинках и кепке на голове.
«Религиозный», – просто автоматически пронеслось в голове у Бориса. Сказалась израильская привычка: человек в костюме и с покрытой головой – религиозный еврей. А то, что старик еврей, видно было сразу: его большие, коричневые глаза таили в себе еврейскую печаль.
Борис приветливо улыбнулся:
– Конечно, садитесь.
Он ещё раз улыбнулся старику и вернулся к трапезе. Старик поставил поднос на стол, сел и вдруг произнёс вполголоса, как бы ни к кому не обращаясь:
– Ты израильтянин?
Причём вопрос прозвучал на иврите. Борис с некоторым недоумением поднял голову и ответил тоже на иврите:
– Как ты догадался?
– Это нетрудно. Но я же не ошибся?
– Да, я из Израиля, а ты откуда?
– Из Америки. Но я слышу… – и тут старик перешёл на русский, – по твоему акценту, что тебе лучше всего говорить на этом языке?
Тут Борис рассмеялся:
– Да, в наблюдательности вам не откажешь!
Старик улыбнулся уголками рта, пожал плечами и сказал:
– Что делать, молодой человек, что делать. Жизнь научила.
– За молодого человека спасибо. Но я даже дедушка, и уже не единожды.
– Для меня все, кому меньше семидесяти, – молодые люди. Вы не обижаетесь, что я так бесцеремонно прервал ваш завтрак?
– Нет, что вы.
– Просто давно не разговаривал по-русски. Наверно, уже и забыл многое.
– Ну что вы, у вас, по-моему, очень уверенный русский язык.
– Языки… Это наша гордость. Ведь каждый еврей знает как минимум три языка, хотя такие, как я, намного больше.
– Сколько?
– Давайте считать. – И старик начал загибать пальцы. – Я родился здесь, в Праге, и поэтому – чешский, когда-то немного знал словацкий, но уже забыл, наверное. Идиш, как понимаете, и немецкий. Когда в 38-м я уехал в Израиль, то выучил там два языка – иврит, это понятно, и русский, так как у меня в кибуце было несколько друзей из России. А в 50-е годы я уехал в США, а это уже шестой язык – английский.
– Я поменьше, но на английском, русском, иврите смогу объясниться. Кстати, мы даже не познакомились. Меня зовут Борис. А вас?
– Борис… у меня был старший брат, Барух. Он погиб здесь, в Праге… – Старик на секунду задумался, потом продолжил: – а меня зовут Давид. Всегда приятно встретить еврея. Турист?
– Нет. Я в командировке. Наша фирма чехам проект продала. Вот меня и послали его… Даже и не знаю, как сказать. В общем, поработал с тутошними инженерами – показал им что и как. Так, работа, одним словом. Но всё. Отмучился – завтра домой. Сегодня вот хочу погулять по Праге. А то смешно сказать – три недели в городе, а Прагу практически не видел. А вы что приехали?
Старик ответил не сразу. Он как бы раздумывал, сказать ли незнакомому человеку нечто важное или ответить ничего не значащими словами. И вдруг решился: