Журнал «Парус» №87, 2021 г.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

За этим универсальным голливудским сюжетом скрывается местная специфика русского пограничья. Магическое сообщество оккупированного Киева включает в себя волшебных существ, бывших людей, вступивших на путь магии в разные времен бурной русской истории: кто-то еще до Батыева нашествия, а кто-то при наступлении немцев на Киев в сентябре 1941-го. В команде представлены самые разные биографии: шляхтич, родившийся во времена Богдана Хмельницкого, пластун из казачьего отряда, воевавший с Наполеоном, конотопская ведьма, оборотень, рвавший петлюровцам глотки, чекист первого призыва, начинавший еще при Дзержинском. Всю эту разнообразную компанию по правилам магического мира должна объединять принадлежность к потустороннему миру, магическое братство, но в ходе повествования выясняется, что настоящее объединяющее начало — это любовь к своей земле и желание отстоять ее для людей, даже при том, что все персонажи формально к миру людей не принадлежат и даже какое-то время пытаются держаться над схваткой.

В повести «Аскольдова могила» показан русский город Киев, обороняющийся от вражеского нашествия сразу в двух мирах: его защищают и партизаны, бывшие колхозники и шахтеры, и волшебники, иномирные существа, бывшие военные. Магическое сообщество Киева представляет собой модель русского общества, состоящего из разных групп, возникших в разное время, но способных волшебным образом объединиться во время военной грозы.

Как видим, военная тема — центральная в истории русского порубежья. Для защиты земли в военное лихолетье западная граница русского мира использует все ресурсы в обоих мирах — и магическую силу, и историческую память. В особых случаях может быть задействована древняя магия, существующая вне человеческих понятий, и тогда результат получается устрашающий: вода и огонь мстят за преступления многовековой давности людям, не имеющим отношения к кровавым побоищам прошлого, или леший уничтожает врагов вместе с потревожившим его человеком. Не на уровне словесного отчета, а на уровне образов в сборнике показано, что магия — это сила скорее темная, чем светлая, часто сила опасная, губительная для души. Магическая сторона событий создает параллельную историю России — историю Тартарии, земли мрачной, жестокой и опасной, способной превратиться в мощь, стоящую вне морали, как силы, век за веком заливающие ее кровью.

Рассмотрев тему войны как нашествия, перейдем к второй группе из трех рассказов сборника, написанных не о войне.

Рассказ Вука Задунайского «Дело Вия» не касается темы войны в ее старом значении, однако он полностью посвящен гибридной войне наших дней. Это единственное в сборнике произведение сатирического жанра, пародирующее украинские события времен Майдана 2013–2014 года. Используя мотивы «Собаки Баскервилей» Конан Дойля и «Вия» Гоголя, автор создает острый сатирический текст, насыщенный не только цитатами из классиков, но и отсылками к актуальным политическим перипетиям времен установления новой украинской власти в ходе так называемой Революции достоинства. В гротескной форме, в жанре злой сатиры автор показывает отношение европейцев к восточной окраине их мира, роль европейских ценностей и европейских деятелей в государственном перевороте 2014 года, а также мотивы и цели многих действующих лиц того периода. Интересна попытка трансформации стереотипа о злых русских, врагах демократии: в рассказе Вука Задунайского русские настолько сильны и вездесущи, что даже Шерлок Холмс, не убоявшийся духа зла на болотахДартмура, не решается с ними связываться.

Всего два рассказа в сборнике посвящены иным темам помимо войны. Это «Испытательный срок» Натальи Резановой и «Тополя» Татьяны Андрущенко.

Действие рассказа «Испытательный срок» разворачивается в наши дни, в типографии, печатающей магическую литературу, куда главный герой устраивается корректором на испытательный срок. Военная тема в этом рассказе не затрагивается, но тема памяти раскрывается очень хорошо. Сотрудники типографии, как и другие персонажи книги, живут в течение нескольких веков, и могут использовать накопленный в иные времена опыт для решения насущных задач. Например, один из персонажей — ведьма, сожженная знаменитым новгородским епископом Геннадием, борцом против ереси жидовствующих в XV веке. Благодаря своим знаниям и силе она распознает опасность магического задания, поставленного перед группой, и помогает разрешить его с наименьшими потерями для человечества. Отметим, что упоминание епископа Геннадия — одна из немногих точек присутствия в книге христианства. При этом фиксируется антагонизм христианском религии с магическим миром, что соответствует истине, но создается, несколько односторонне, образ Церкви воинствующей, сходный с образом церкви католической. В целом же тема памяти позволяет автору показать, как магия Европы и России живет в современном мире в качестве подосновы разных процессов, от программирования до нефтяных войн.

Рассказ «Тополя», как показывает его название, представляет собой прозаическое переложение известной украинской народной песни о конфликте невестки и свекрови. Автор усиливает магический элемент сюжета и создает самозамкнутый фэнтезийный мир на материале короткой завершенной истории. «Тополя» — единственный рассказ сборника, где читатель не найдет битв, набегов и войн, однако сюжет его никак не назовешь мирным и добрым. Тревожная доминанта сборника выдержана и в этом рассказе, отлично раскрывающем тему украинской земли как территории языческой магии.

Итак, мы видим, что в сборнике «Паны, холопы и Другие. Тайна история Тартарии» современные писатели создают в жанре фэнтези магическую историю русского порубежья, западной границы русского мира, куда входят современная Украина, Белоруссия, Польша, западная Россия. На этих территориях в течение столетий русская культура сталкивалась с польской, немецкой, татарской. Многие века эти земли были ареной кровопролитных битв, война была необходимым для выживания занятием местных жителей. В книге показано, как в этих условиях складывается параллельная магическая реальность этой земли, направленная на сохранения себя во времени и пространстве, сберегающая историческую память от Киевской Руси до наших дней, и отбивающая вражеские нападения в реальном, магическом и информационном мире.

Эта книга будет интересна поклонникам жанра, увлеченным темами войны, магии и пограничья миров. В то же время этот сборник не только для узких специалистов, любителей украинской и белорусской экзотики. Ведь в наше время бурного роста информатизации столкновение культур происходит повсюду, и магические войны пограничья могут стать моделью любого события в любой точке современного мира. Поэтому «Тайная история Тартарии» окажетсядля любого читателя началом литературного путешествия вудивительную вселенную, где сплетены магия и реальность, история и современность, сила и любовь.

Александр ДУБИНЕЦ. Реплика о спорте

В краткой реплике Александр Ильич Дубинец, студент 5 курса кафедры журналистики Факультета медиакоммуникаций и аудиовизуальных искусств Московского государственного института культуры образно раскрывает эмоциональную нагрузку спорта. Яркая эмоциональность спортивных состязаний не ограничивается образной сферой духовной аскезы. Спортсмен, как артист или художник, созидает событие, последствие которого сопоставимы по значительности с оперной постановкой или поэтическим шедевром.

Недовольство спортом, подозрения к нему, «большому бельму», происходят из его «слишком» и «недостаточно»…

Слишком телесный и недостаточно духовный, слишком весело-беззаботный и недостаточно национально-идейный.

Если и рассматривать такие оценки, то не в первую очередь: за спортом — зрелище: участники соревнований и публика.

Предложенная в ходе рассуждений Александра Гельевича фигура аскета не может закрыть собой самые популярные виды спорта. Но этот выбор указывает на разделение спортивной деятельности: зрелищную (соревнования) и подготовительную (упражнения). И при этом подготовительная часть распадается на закрытую и также открытую: репортажи с тренировок, интервью, прогнозы; в общем, история до спортивного события как такового (до-соревновательная история относится и к командам, и к конкретным спортсменам: биографиям, репутациям, навыкам).

Спортивная драматургия, зрелище на публику, соревнования с другим — соперником: всё не подходит аскету, кроме закрытых тренировок, упражнений, откуда и значение слова аскет (не собирать же участников для командного аскетизма, как для командного биатлона). Ему как раз (забавное сочетание) — фитнес; работа не с количеством веса, длиной и т. д., а часами проведёнными за спортом. Поднять, допустим, пятикилограммовую штангу несложно, но если часто заниматься, то мышцы приобретут выносливость и силу без косметического вида. Такой спорт, взятый вместе с какими-то другими практиками, или же деятельностью, заполняет день аскета на столько, на сколько хватит воли: отказ от полу-актерского спортивного лицедейства, отказ от рекордов не отвлекает, ведь главный наблюдатель ему — Бог. Отчасти, те же принципы переносятся на монашество, но большой спорт не утрачивает заданной проблемности.

Не учесть многосоставность такого явления как спорт, значит быть в роли персонажа бунюэлевского Симеона Столпника[1], с самого начала совершить ошибку, не поставив решение под сомнение.

Национальная чувственность и большой спорт не могут обойтись без публики; если зрители причастны спортивному действу, адекватны ему, можно говорить об общем мероприятии. В командном спорте спортсмен как собственный голос среди других голосов (до-спортивная биография и т. д) или знак part-итуры — следующая проблема. Романтическая опера пыталась соединить два возвышенных явления культуры — искусство и патриотизм посредством медиаторов волнующего строя музыки и спектакля:

Неизъяснимо лицемерно

Не так ли кончиком ноги

Над теплым трупом Олоферна

Юдифь глумилась…

[Осип Мандельштам, «Футбол», 1913] [2: 93].

Концертный зал классицизма предполагал спокойных слушателей, сидящих тихо, под стать музыке; спортивные трибуны хоть и сидячие, неудобны, но ещё с них встают, поддерживают или свистают.

Быть всем телом и помыслом — относится не только к спортсменам.

Правила, их нарушения, хитрая тактика и случай — составляющие спорта; небольшой свод правил даёт вариант оставаться в статусе ненаказуемого, поддерживая драматизм спорта, подходы к нему.

Судьи, имеющие также репутацию и пр., не выгоняют случай (Фортуну) из спорта; чёрная ли, белая ли команда (или отдельная фигура) — есть что-то кроме размежёванных этосов.

Наименее противоречивым пристанищем христианского, православного, возможно, поначалу станут спортивные школы или отдельные команды, где зрителей и спортсменов не смутит мирный дух и непривычные тренировки. Рано говорить о национальном. Пока такое спортивное устройство всего лишь одно из устройств, как христианский rock'n'roll — один из жанров рока.

Источники