Журнал «Парус» №87, 2021 г.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В речи «Миссия русской эмиграции» И.А. Бунин сказал самые важные слова о Белой армии: «В дикой и ныне мертвой русской степи, где почиет белый ратник, тьма и пустота. Но знает Господь, что творит. Где те врата, где то пламя, что были бы достойны этой могилы? Ибо там гроб Христовой России. И только ей одной поклонюсь я, в день, когда Ангел отвалит камень от гроба ее. Будем же ждать этого дня. А до того да будет нашей миссией не сдаваться ни соблазнам, ни окрикам. Это глубоко важно и вообще для неправедного времени сего, и для будущих праведных путей самой же России. А кроме того, есть еще нечто, что гораздо больше даже и России, и особенно ее материальных интересов. Это — мой Бог и моя душа». Именно Бога и душу защищали белые воины от страшных лап Сатаны.

В эмиграции тогда господствовала либерально-левая пресса — прямые наследники главных виновников русской Катастрофы. Эти подонки и здесь пытались манипулировать сознанием несчастных русских изгнанников. Только в 1925 году эмиграция получила периодическое издание, выражавшее интересы ее монархического большинства — газету «Возрождение» (Париж), во главе которой встал П.Б. Струве и на страницах которой И.А. Бунин регулярно выступал в пору его редакторства. Когда 16 февраля 1924 года Бунин выступил на собрании «Миссия русской эмиграции» с одноименной речью, затем опубликованной в газете «Руль», на него и на других участников обрушилась едва ли не вся «левая» периодика и прежде всего «Последние новости». Даже сотрудники кадетской газеты «Руль» отмечали, что выступления против «правых» в «Последних новостях» велись с большим раздражением, чем даже против Ленина и большевиков.

В пору Второй мировой войны Бунин-публицист замолкает. Живя в Грассе, он отвергает все предложения печататься в прогерманских изданиях (хотя ряд писателей, и в их числе И. Шмелев, публикуются на страницах «Парижского вестника»). 2 декабря 1941 года в своём дневнике Бунин писал о большевиках: «Хотят, чтобы я любил Россию, столица которой — Ленинград, Нижний — Горький, Тверь — Калинин — по имени ничтожеств, типа метранпажа захолустной типографии! Балаган». А в другом месте о нацистах в записи Веры Николаевны Муромцевой от 29 августа 1944 года: «Ян [Так его называла жена. — Авт. ] сказал — “Все же, если бы немцы заняли Москву и Петербург, и мне предложили бы туда ехать, дав самые лучшие условия, — я отказался бы. Я не мог бы видеть Москву под владычеством немцев, как они там командуют. Я могу многое ненавидеть и в России, и в русском народе, но и многое любить, чтить ее святость. Но чтобы иностранцы там командовали — нет, этого не потерпел бы!». Однако в 1940-е годы возникает миф о якобы «полевении» Бунина. Он дал интервью газете «Советский патриот» и посетил посла СССР во Франции А.Е. Богомолова. Через старого приятеля по литературным «Средам» Н.Д. Телешова он узнал, что в московском издательстве готовится том его избранных произведений. И.А. Бунина навещает в Париже и подолгу беседует наедине с ним К. Симонов. Насколько далеко зашло это сближение с советской властью, свидетельствует тот факт, о котором сообщает в дневнике В.Н. Муромцева-Бунина: «Предлагают Яну полет в Москву, туда и обратно, на две недели, с обратной визой» (Устами Буниных… Т. 3. 1982. С. 181. Запись от 27 мая 1946 г.). Однако интервью в «Советском патриоте» оказалось грубо сфальсифицированным: «Меня просто на удивление дико оболгали», — сообщал Бунин М.А. Алданову (Бунин И. Письмо М.А. Алданову от 27 июля 1946 г. // Новый журнал. 1983, № 152. С. 166–167). «Был приглашен в посольство позапрошлой осенью, — возмущался Бунин в письме Андрею Седых, — и поехал — как раз в это время получил две телеграммы от Государственного Издательства в Москве — просьба немедля выслать сборник моих последних рассказов и еще несколько старых моих книг для переиздания. Увы, посол не завел об этом разговора, не завел и я — пробыл 20 минут в “светской” (а не советской) беседе, ничего иного не коснулся — и уехал. Ужели это тоже аморальные, преступные действия?» (Бунин И. Письмо А. Седых от 18 августа 1947 г. // Седых А. Далекие, близкие. Нью-Йорк, 1962. С. 217–218). «Избранное» в Советском Союзе тогда не увидело света из-за четко обозначенной позиции писателя. В «просоветских симпатиях» подозревать И.А. Бунина нет никаких оснований.

Стоит привести слова, которыми откликнулся главный послевоенный журнал правой эмиграции «Возрождение» на 80-летие Бунина: «Нам приходилось уже не раз говорить, что автор “Окаянных дней” по существу, конечно, не изменился и не примирился с насильствующим Россию политическим режимом, против которого он так ярко выступал в прежние годы. Недаром “Фигаро”, помещая приветствие юбиляру, написанное нобелевским лауреатом Андре Жидом и отмечая неоднократные попытки правительства СССР “соблазнить писателя”, напечатало строки: “Бунин вправе думать: что <…> благородством своего изгнанничества он, так же, как и своим творчеством, спас душу своей Родины и русского народа”» (80-летие И. А. Бунина // Возрождение. Париж, 1950. № 12. С. 198). «Благородством своего изгнанничества он, так же, как и своим творчеством, спас душу своей Родины и русского народа». Эти слова французского нобелевского лауреата стоило бы написать на могиле Ивана Алексеевича.

А.С. Пушкин для Бунина был мерилом всего — и смысла исторических событий, и глубин падения: «Как дик культ Пушкина у поэтов новых и новейших, у этих плебеев, дураков, бестактных, лживых — в каждой черте своей диаметрально противоположных Пушкину. И что они могли сказать о нем, кроме “солнечный” и тому подобных пошлостей!». В 150-летнюю годовщину со дня рождения А.С. Пушкина, 21 июня 1949 года Иван Алексеевич Бунин произнес краткую речь. Он сказал: «До самых священных недр своих поколеблена Россия. Не поколеблено одно: наша твердая вера, что Россия, породившая Пушкина, все же не может погибнуть, измениться в вечных основах своих и что воистину не одолеют ее до конца силы адовы».

Нина ИЩЕНКО. Война и единство русской земли в творчестве Александра Пономарева

Современная литература Донбасса создается в условиях войны с Украиной. Эта война вызвана самоопределением Донбасса как русской земли, а народа Донбасса — как русского народа. Стремление Донбасса отстоять свой выбор обосновано ощущением культурного единства с Россией. В последние годы в литературе Донбасса и России происходят интеграционные процессы, в ходе которых писатели Донбасса включаются в русское литературное пространство. Это возможно благодаря очень мощному ответному движению из России. Одним из тех, кто непосредственно участвует во включении донбасской литературы в российский контекст, является автор военной прозы Александр Пономарев.

Александр Пономарев — писатель из Липецка, член Союза писателей России. Вся жизнь и деятельность Александра в той или иной форме связана с военными силами. В советское время он проходил службу в рядах Советской Армии на территории ГДР. С 1994 году служил в МВД России, в том числе в отряде милиции особого назначения при УВД Липецкой области. На переломе тысячелетия принимал активное участие в контртеррористических операциях на территории Северо-Кавказского региона. За плечами Пономарева семь командировок, ранение и контузия. За свою службу награждён государственными, ведомственными и общественными наградами.

В литературном багаже Пономарева шесть книг, а его пьесы неоднократно ставились на сцене и участвовали в театральных фестивалях. Произведения писателя публикуются в литературных журналах и интернет-изданиях России, Украины, Белоруссии, Германии, Финляндии, США, Греции.

Основная тема, которой посвящены произведения писателя, это тема войны. Используя свой личный опыт службы, автор рассказывает о самом сложном — о человеке на войне. В первую очередь Александр пишет о двух важных войнах, оставивших след в народной памяти в течение ХХ века — о Великой Отечественной и о чеченской кампании в девяностых.

В произведениях Александра Пономарева присутствует чувство Родины, общности большой России, единства всех людей, говорящих на русском языке. Это чувство общности воплощается не только в книгах, но и в жизни. Александр Пономарёв и Андрей Новиков приняли участие в праздновании Дня славянской письменности и культуры в Приднестровье в 2017 году, а также в 2018 году совершили литературный автопробег «Великая Россия» по маршруту Липецк-Сахалин-Липецк в честь 10-летия липецкого литературного журнала «Петровский мост». Тема единства и общности русской земли, наряду с войной является основополагающей в творчестве Александра Пономарева.

Рассмотрим две основные темы в малой прозе Пономарева — в его рассказах. Все эти рассказы опубликованы в разных изданиях в течение последнего десятилетия, некоторые участвовали в литературных конкурсах, получали премии и призы. Малая проза Пономарева иллюстрирует положение дел в современной русской литературе и показывает, как реализованы темы войны и единства русской земли в современных литературных произведениях.

Основная тема войны раскрывается в таких произведениях как «В гости к другу», «Кара-Борз», «Кулинарный экскурс», «Наш принцип», «Родинка», «Зори Хингана».

Почти все рассказы из этой подборки посвящены чеченской войне. Автор работает в жанре так называемой окопной прозы — в фокусе его внимания самое низовое звено, те люди, которые воплощают в жизнь военные приказы своими непосредственными действиями, чувствами, решениями. Фронтовая дружба, гибель товарищей, будни в военной обстановке, столкновение с врагом и реальная опасность на каждом шагу — все эти сюжеты присутствуют в рассказах Пономарева и будут интересны не только любителям военной прозы, но и всем, кому важно понять человека как такового. Наш принцип — русские своих не бросают — выступает в одноименном рассказе как универсальный моральный императив, определяющий поведение в самой жесткой и неоднозначной ситуации. В этой подборке малой прозы особо хотелось бы остановиться на рассказе «Кара-Борз».

«Кара-Борз», безусловно, один из самых сильных рассказов Пономарева. Он опубликован в журнале «Нева» в 2016 году. Посвящен поискам мстителя-одиночки солдатами российского военного подразделения, стоящего в чеченской деревне на исходе чеченской войны. Крупные бои позади, российское правительство налаживает мирную жизнь, местные жители в целом лояльны и рады жизни без войны. В этих реалиях разворачивается детективный сюжет о противостоянии двух правд: месть за родных, погибших в войне, и стремление прекратить эту войну и жить в мире всей страной. В рассказе сталкиваются личные интересы, хоть и поднятые силой чувства на высоту подлинной трагедии, и общегосударственные идеалы, которые требуют защищать мир и порядок для всех. Столкновение в рассказе показано ярко и убедительно. Открытый финал подчеркивает четкость авторской позиции в этом конфликте.

Рассказ «Зори Хингана» стоит особняком в этой подборке. Он посвящен лету 1945-го года, и действие подается как воспоминания медсестры, участницы военной кампании в Хингане, когда шли бои с японской армией. Медсестра, хрупкая и несгибаемая, для которой подвиги давно стали буднями, вышла из горнила войны и попала в самое невероятное приключение, которое было немыслимо в те годы: дожила до старости. Бабушка-божий одуванчик живет мирной размеренной жизнью, но изредка из памяти прорываются те годы, когда она прикасалась к истории и жила на грани. Этот рассказ — возможность заглянуть в прошлое, осознать единство времен и жить дальше с учетом приобретенного опыта. Война в этом рассказе показана как испытание, которое не убивает, а делает сильнее.

Во всех рассказах на военную тему раскрывается также тема единства, понимаемая как единство русской земли в пространстве и единство русской истории в памяти. Герои Пономарева защищают это единства в Великой Отечественной и в чеченской войне.

При чтении произведений Пономарева складывается впечатление, что это человек цельный, наблюдательный, ценящий жизнь, человек, для которого понятие воинского братства и защита Родины — не пустой звук, а неизменные данности, регулирующие отбор материла и пробуждающие творческое вдохновение. У читателя возникает мысль, что такой человек не мог остаться в стороне, когда началась война в Донбассе, и это впечатление оказывается верным: Александр Пономарев два раза был в воюющем Донбассе, в Луганске и Донецке.

В январе 2017 года липецкие писатели Андрей Новиков, Александр Пономарев и журналист газеты «Липецкие известия» Андрей Марков приехали в Луганск. Несмотря на разрушения в 2014–2015 гг., блокаду и тяжелое экономическое положение, Луганск живет культурной жизнью. Липецкие литераторы встретились с руководителем Союза писателей ЛНР Глебом Бобровым, общались с представителями творческой интеллигенции в библиотеке имени М. Горького, дали большую пресс-конференцию в Доме правительства, выступили на канале Луганск-24.

Литературное сотрудничество луганских и липецких писателей особенно важно в свете новой ситуации, в которой Донбасс оказался с начала войны. Культурные и литературные связи с Украиной оборваны: украинским авторам на уровне украинского законодательства запрещено участвовать в тех мероприятиях, в которых участвуют писатели из республик. В то же время культурные связи с Россией создаются и крепнут. Так, писатели из Липецка вручили почетные дипломы луганским писателям, поэтам и работникам культуры, передали в фонд библиотеки ряд книг, литературных журналов, сборников, презентовали липецкий литературный журнал «Петровский мост» и предложили луганским авторам сотрудничать с липецкими изданиями. Призыв не остался втуне: осенью 2017 года Александр Пономарев с товарищами привезли в Луганск «Петровский мост» с произведениями авторов из Луганска.

Темы, которые затрагивает Пономарев в своем творчестве, особенно важны в воюющем Донбассе. Человек на войне, которому дает силы память и русская история, каждый день действует в городах и селах Донбасса, находящихся седьмой год под ударами украинской армии. Наш русский принцип не бросать своих воодушевляет людей России, которые пришли на помощь Донбассу, продолжают посылать гуманитарную помощь, приезжают сюда, а также по ту сторону границы делают всё, чтобы восстановить место Донбасса в исторической памяти и в современной жизни России. Творчество Александра Пономарева показывает, что эти идеи живы и действенны.

Виталий ДАРЕНСКИЙ. Итоговый труд православной историософии XX века

(о книге М.В. Назарова «Миссия русской эмиграции»)

Задача Русской эмиграции — осмыслить

происходившую в мире репетицию апокалипсиса.

М.В. Назаров

Для современного культурного сознания в России понятие «русская эмиграция» стало двойственным по смыслу. С одной стороны, сохраняется память о великой русской культуре, спасенной и продолженной русской эмиграцией «первой волны» — с ее выдающимися философами, прозаиками, поэтами, богословами, артистами, воинами и просто благородными людьми, сохранившими лик подлинной России и поэтому не способными жить в большевистском рабстве. С другой стороны, нынешняя «русская» эмиграция, возникшая после распада СССР и негласно получившая кличку «эмиграции воров», никого не интересует и вызывает лишь презрение у людей, имеющих отношение к русской культуре. Нынешняя эмиграция из России происходит по самым низменным мотивам — поиску комфортной жизни, а очень часто — и с необходимостью легализации криминальных капиталов. Эта последняя эмиграция является полной противоположностью первой. Мне приходилось слышать такую классификацию: первая эмиграция (в период Гражданской войны) — эмиграция героев и гениев; вторая (в период Второй мировой войны) — эмиграция из концлагеря; третья (в брежневский период) — эмиграция евреев; четвертая (после 1991-го) — как уже упомянуто, эмиграция воров. Естественно, в каждой из них были исключения из правил, но в целом эта классификация достаточно точна. В этой ситуации славное имя Русского Зарубежья нужно уберечь от «размывания» его современным контекстом. Это высокое имя может носить прежде всего первая — Белая эмиграция, а также вторая, поскольку и она была не только героической, но и культурно плодотворной. Из третьей же «волны» к этому высокому имени причастны лишь единицы, среди которых особо известен А. Солженицын. Но тот автор, о котором пойдет речь в нашем очерке, сыграл для русского самосознания ничуть не меньшую роль, чем всемирно известный нобелевский лауреат. Однако эта роль не так заметна, ибо лежит в более сложных сферах духа, чем изящная словесность — в сфере понимания Божиего замысла о России.

В 2020 году произошло давно чаемое событие — публикация в двух томах труда выдающегося православного мыслителя и публициста Михаила Викторовича Назарова «Миссия русской эмиграции. (На фоне катаклизмов ХХ века)». Издание осуществлено совместно издательством «Русская Идея», в свое время созданным подвижническими усилиями самого автора, а также петербургским издательством «Русская Лира». В этих томах собраны работы, написанные с 1980-х годов по настоящее время. Большинство из них уже публиковались раньше и оказали мощное влияние на современную русскую мысль в сфере национального самосознания, основанного на православном понимании истории. Эпиграфом к двухтомному собранию трудов автор взял слова выдающегося мыслителя Русского Зарубежья архим. Константина (Зайцева) из его книги «Чудо русской истории»: «Мы, эмигранты, предельно осведомлены о том, что происходит в мiре. Мы знаем всё, что доступно знанию человека. Нам открыто Откровение Божие, насколько оно вообще открыто человеку. Мы знаем, что мiр имел и что он потерял. Мы знаем, что мiр идет к своему концу. Мы знаем, в чем спасение мiра. Знаем то, что кроме нас в полной мере никто знать не может. В этом наша помазанность, возлагающая на нас “подвиг Русскости”…». Сам архим. Константин, а также целый ряд других великих мыслителей Русского Зарубежья уже дали миру ценнейшие прозрения о сути катастрофических событий, происходящих в мире и в ХХ веке обернувших Историю лицом к Апокалипсису. И такие прозрения мог дать только русский православный народ, и особенно та его часть, которая увидела прообраз и сам лик грядущего Зверя в большевизме. «Мы не в изгнании — мы в послании», — сказал об эмиграции великий Бунин. В послании для чего? Как оказалось, не только для спасения высших традиций русской культуры и открытия их перед взором изумленного мира, но и для миссии еще более высокого порядка, не видимой миру, но самой важной для него в предапокалиптические времена. С высоты православного духовного разума мыслители Русского Зарубежья постигли смысл последних времен Истории глубже, чем кто бы то ни было. Такое высшее знание даровала им страшная судьба России в ХХ веке, явно повторившая судьбу Вавилонского пленения ветхозаветного народа.

Революции происходили во многих странах, но только для России Революция стала фактом не просто историческим, но метафизическим — то есть таким, который ставит под вопрос само ее бытие и приобретает эсхатологический смысл для всего мира. Только «русская» (хотя на самом деле и эмпирически, и метафизически она антирусская) Революция — это не просто сокрушение государства и даже целой цивилизации, это — событие, несущее в себе явный символ и прообраз апокалипсиса и Страшного Суда. Ибо здесь сокрушается не просто государство и цивилизация, но сам богоустановленный порядок всего земного человеческого бытия, причем сокрушается сознательно богоборческими силами, столь же сознательно служащими и врагу рода человеческого в различных его обличьях.

Из всех других «национальных» (а на самом деле антинациональных) революций одна лишь Французская революция 1789 года несла в себе столь же явный метафизический смысл сокрушения богоустановленного порядка, и это сразу было ясно понято ее действующими противниками. Но даже и этот богоборческий бунт не идет в сравнение с тем образом конца мiра сего, который являет 1917 год. И дело не только в несопоставимости жертв, но в первую очередь в том, что в отличие от папистской Франции, без которой большая История еще, по сути, не изменилась бы, здесь было сокрушено Православное Царство — катехон, «удерживающий», отнятие которого, как говорит Св. Писание, открывает уже прямой и бесповоротный путь к этому концу. Поэтому говоря о Революции 1917 года, в какие бы исторические детали мы ни углублялись, мы всегда говорим библейским языком, мы говорим о катастрофе всемирно-исторического масштаба, из которой уже нет возврата. Теперь 1917 год — это всегда наше неизбывное «настоящее время», то «последнее время», о котором говорит апостол, но уже явленное наглядно и страшно, во всей его немыслимой лжи, подлости и самовосхвалении. Необходимо понять Революцию православным разумом — как событие библейского масштаба, связанное с грядущим приходом антихриста, как явленный прообраз этого прихода и страшного Суда над мiром, в эпоху явной апостасии отпавшим от Христа. Только такой библейский взгляд на Революцию очами духовного разума является единственно метафизически адекватным, любые другие построения по сравнению с ним будут лишь произвольными наукообразными идеологическими спекуляциями.