Альманах «Российский колокол» №1 2024: читать начало книги онлайн

Теперь я уже не шла – бежала.

Августа провела меня к сапожнику.

– Садись на чурбачок – так будет удобнее.

Дедушка надел на мою ногу башмачок:

– Так, головка подошла, меряем задник. Тоже хорошо. Не давит? Удобно? Встань-ка.

Голос дедушки был ласковым, завораживающим.

– Придёшь, когда скажет мама.

Ждали недолго.

И вот я бегу в дом на окраине соседней деревни. Ночью похолодало. На дороге лужи, они подёрнулись льдом. Замёрзшая земля больно щекочет подошвы. Бегу ещё быстрее, представляя, как надену обувку.

В избе знакомый запах, но теперь мама объяснила мне, что это запах ладана, дёгтя, бояться не надо. Августа встречает меня, провожает в каморку.

На маленьком чурбачке… о чудо… стоят сапожки. Чёрные красивые маленькие сапожки. Дедушка гладит меня по голове, сажает на чурбачок и… надевает один сапожок, потом другой.

– Встань-ка!

Я встаю, чувствуя, что стала больше ростом, ногам тепло, что-то щекочет, покалывает.

– Хорошо, вроде ладно, – это он о своей работе. Снимает с моей ноги один сапожок, другой, берёт какую-то изогнутую металлическую скобу, глубоко погружает в сапожок.

То же делает и с другим. Вытряхивает на бумагу деревянные палочки.

– Давай ножонку… Нравятся сапожки? Носи на здоровье.

Августа провожает меня до улицы.

И вот я уже иду домой. Хочется бежать, но я стараюсь идти медленно. Боюсь запачкать сапожки, ступить на лёд. Знаю: ступишь на лёд – он проломится, острые тонкие льдинки поцарапают сапожки. Но мне так хочется показать маме, бабушке Ираиде обновку, что я не выдерживаю, снимаю сапожки и быстро бегу босиком.

Встречает бабушка Ираида:

– Ой, ноги как у голубка! Давай сюда, в тёплую воду.

Мне непонятно: почему она не увидела сапожки?

Она моет мои ноги, сухо-насухо вытирает, берёт две тонкие тряпочки.

– Это портяночки, сапожки на босу ногу не носят.

Потом она вытерла подошвы сапожек, полюбовалась, перекрестилась, стала читать молитвы, моля Господа Бога о здравии раба Божьего Александра, рабы Божьей Галины.

Я же повернула подошвы к себе и стала считать, сколько деревянных гвоздиков вбито в них. Считала, сбивалась, снова считала.

Спустя много лет я узнала, на какой риск шли дедушка Омелинеч и моя мама. Существовал налог на мясо. Кожи было запрещено выделывать. Всех проверяли, и всё проверялось.

Любовь к ребёнку заставляла рисковать. Любовь к женщине – вдове помогать.

Январь – февраль 2024 г.

Череповец

Елена Тверская