– Чего стесняться? Сошьёт, свой мужик, мастер.
О том, что Омелинеч не вступил в колхоз, никто уж и не помнил.
Чеботарь. Один-единственный в округе. Нужный человек – это знали все, детям своим рассказывали.
Что касается его фенологических наблюдений – вопрос особый. Он вёл не просто записи, вёл расчёты, сравнивал, отмечал, даже делал зарисовки.
Мне шестой год, на зиму сердобольные люди могли подарить свою изношенную обувь, а с весны до зимы – босиком.
Мама посмотрела на мои ноги в цыпках, прослезилась. Она чувствовала мою боль, решение приняла сразу.
И вот в нашей маленькой избе появились два козлёнка. Их принесла мама в маленьком кузовке, поставила на лежанку.
– Ну, вроде отогрелись. Вставайте, – ласково взяла на руки и поставила на пол.
Маленькие, на тонких ножках непонятные существа, они не могли стоять, сразу падали. Кошка соскочила с печи, подбежала, понюхала и – на улицу. Бабушка Ираида налила молочка – и тоже к ним. Козлята не реагировали.
– Ну, не жильцы, видно, – сокрушалась старушка.
Козляток поила мама из соски, я расчёсывала их шёрстку.
Они выжили, стали бегать, скакать по лавкам, прыгали на стол.
– Спасу от них нет, – жаловалась бабушка Ираида, – кринку разбили, цветок обгрызли. Чёртово племя. В огород заберутся, что будем делать?
Но до этой чудной поры, когда всё зеленеет, цветёт, козлятки не дожили.
Их не стало как-то неожиданно.
– Где надурашники? – спросила я, возвратясь от подружки.
– Продали.
– Продали?..
Как же мудро поступали мама, бабушка Ираида, как же берегли взрослые люди психику детей! У нас было две кошки, значит, были котята. Но если надо от них избавиться, я, ребёнок, ничего не знала, не видела.
Так и с козлятками…
Мне неведомо было, какие трудности преодолела мама, прежде чем я пришла в дом на окраине.
Ещё не вечер, но в доме сумрачно, какие-то зелёные блики на полу, на стенах. Пахнет чем-то незнакомым, густым, то ли хлебным, то ли церковным. Закружилась голова, я опустилась на лавку в прихожей.
– Посиди немного, я проведу тебя к мастеру, – услышала голос Августы.
Ноги стали тяжёлыми, чужими, но она не дала мне упасть. Мы прошли в маленькую каморку, где сидел Александр на низком чурбачке.
– Давай ножонку, сниму мерку.
Я почувствовала, как сильные ласковые руки взяли мою ножку в свою тёплую ладонь. Он приложил какую-то
деревянную толстую дощечку, отметил что-то карандашом. Потом встал, погладил меня по голове:
– Да ты уже большая, не дрожи, всё будет хорошо.
Это была первая примерка будущей обувки.
Через несколько дней – вторая примерка.