Альманах «Российский колокол». Спецвыпуск. Премия имени П. С. Нахимова. 220 лет со дня рождения: читать начало книги онлайн

Прежде чем пойти к месту постоянной стоянки в бухту Раковую, командир повел корабль в Петропавловск-Камчатский, к причалу аварийно-спасательной службы. Здесь корабли бригады заправлялись пресной водой. Он осторожно подвел корабль бортом к причалу, матросы швартовочной команды выбросили за борт кранцы, чтобы корабль не поцарапал борт, один матрос прыгнул на причал и набросил швартовые тросы на кнехты причала. Причалом служил корпус некогда хорошо известного парохода «Теодор Нетте», заполненный грунтом и камнями.

Алексей, наблюдая за швартовкой, вспомнил слова стихотворения Владимира Маяковского «Товарищу Нетте, пароходу и человеку» и мысленно прочитал: «Здравствуй, Нетте, как я рад, что ты живой». Его поколение школьников учило это стихотворение, декламировали его на вечерах в школе.

Палуба, по которой ходил матрос, многое повидала на своем веку. У пароходов, как и у людей, у каждого своя судьба со своими приключениями, трагедиями и концом.

Грузопассажирский пароход «Тверь» был построен в 1912 году на Невском заводе в Санкт-Петербурге для обслуживания Охотско-Камчатской линии. После трагической кончины дипломатического курьера Нетте судно было переименовано в «Теодор Нетте». При переходе из Владивостока в Одессу с пленными чехами в порту Триест судно было арестовано итальянскими властями. В 1926 году оно было выкуплено и вошло в состав судов Черно морской конторы Совторгфлота. В 1929 году судно перешло на Дальний Восток и вскоре, после переоборудования в минный заградитель, было включено в состав Морских сил Дальнего Востока. «Теодор Нетте» принимал участие в постановке минных заграждений на подходах к Камчатке, участвовал в боях при освобождении Курильских островов. Свою службу в Военно-морском флоте закончил в 1953 году. Затем был превращен в причал. Мачты и надстройки были срезаны, их фрагменты хранятся в экспозиции Военно-исторического музея Петропавловска-Камчатского.

Заправившись водой, охотник пошел к месту постоянного базирования и ошвартовался у плавучего причала в бухте Раковой.

Первым на берег сошел киномеханик. Он отправился на базу сменить кассеты с фильмами. На корабле три раза в неделю смотрели кино. Кинозалом служил один из кубриков. На перегородку вешали экран, в противоположном конце кубрика на столе размещали узкопленочный кинопроекционный аппарат. Зрители сидели на рундуках вдоль бортов и на лавках, которые на флоте называются банками. Столы и банки выполнены из алюминия пустотелыми, чтобы они могли служить спасательными средствами. В рундуках размещали спасательные жилеты, постельное белье и матрацы, набитые мелкой пробковой крошкой. Места в «кинозале» занимали независимо от положения и звания. В то время на флоте понятия не имели о дедовщине, неуставных отношениях. Когда входил командир, с передних мест вскакивали матросы и предлагали ему свое место, но он всегда садился в последнем ряду. Следуя его примеру, офицеры тоже усаживались ближе к выходу, чтобы в случае необходимости можно было быстро подняться по вертикальному трапу на палубу.

Последующие дни на охотнике протекали по установленному для всех кораблей Военно-морского флота порядку. В шесть часов над люком кубриков вахтенный матрос свистел в боцманскую дудку подъем.

Вахтенный матрос отличался от всех тем, что носил на груди боцманскую дудку, а на левой руке – повязку, называемую «како». Это латинское название буквы k. Повязка состояла из трех полос: красной, белой, красной. Такой расцветки был флаг, который по своду морских сигналов обозначал букву k. Вслед за свистом дудки по трансляции раздавался голос вахтенного офицера:

– Команде вставать, койки вязать!

Эта команда сохранилась со времен парусного флота. На корабле не было подвесных парусиновых коек, похожих на гамак. Команда спала в два яруса вдоль бортов корабля в кубриках. Постели нижнего ряда укладывали на рундуки, над ними поднимали койки второго ряда, закрепленные шарнирами к бортам, и пристегивали цепочками к потолку.

Матросы соскакивали со своих коек, подушки и простыни скручивали с матрацами и укладывали в рундуки. Если кто-то замешкается, старшины повторяли команду: «Подъем». Необходимо было торопиться, чтобы в короткий срок успеть одеться и сбегать в туалет. Ругани или драки со стороны старшин никогда не было. Алексей за время своей службы такого случая припомнить не мог. В то время срок службы на кораблях был три года. Каждому старшине и матросу полагался один отпуск. При нарушении дисциплины поездки домой можно было лишиться. Отпуск был мощным сдерживающим фактором в нарушении уставов и дисциплины. Иногда в кубрик спускались офицеры, чтобы убедиться, как происходит побудка их личного состава. Все матросы прошли подготовку в учебных отрядах, где их натренировали одеваться за сорок секунд.

Вскоре по трансляции вновь слышался голос вахтенного офицера:

– Команде на физзарядку, форма одежды – в тельняшках!

На палубу, как полосатые зебры, выскакивали из кубриков матросы и выстраивались на корме. По наружной трансляции включалась пластинка с давно знакомым поставленным голосом, который объяснял каждое упражнение и вел счет элементов упражнения. После физзарядки отводилось время на умывание. Матросы шли в общую умывальную, которая размещалась под рострами, рядом с трубой. При необходимости это помещение служило душем и баней. Для офицеров была своя умывальная, рядом с каютами.

После умывания полчаса отводилось на завтрак. В кубриках устанавливали раскладные столы и банки, бочковые спешили на камбуз. Они приносили кашу с мясом или консервами, иногда макароны по-флотски, всегда сладкий чай, масло, хлеб. Еды хватало вдоволь, кроме того, на корабле всегда стояли две бочки, закрепленные по-штормовому. Одна – с жирной тихоокеанской селедкой, вторая – с красной рыбой. Рыбу можно было брать к столу без ограничения.

Уборку на корабле проводили ежедневно. И заканчивали ее к подъему флага. Палубу мыли из шлангов забортной водой и протирали швабрами, до зеркального блеска натирали все медные части корабля, всюду мыли переборки и протирали пыль. За каждым офицером был закреплен свой участок приборки, на котором трудились его подчиненные. Механик Горбунов шел в машинное отделение, за Юрием Перминовым были закреплены все рубки, посты радистов и радиометристов. Артиллеристы и минеры занимались уборкой верхней палубы. Алексей обычно поднимался на ростры и с высоты наблюдал за работой своих подчиненных. Одно его присутствие не давало возможности кому-нибудь филонить. Ничто не давало повода быть недовольным и к чему-нибудь придраться. Он никогда никого не ругал и не подгонял. Он понимал бессмысленность проверки качества приборки, проводя носовым платком по палубе или по стволу орудия в поисках оставшейся грязи. Матросы это ценили. Зато Перминов всегда проверял чистоту радиотехнических приборов своим белоснежным носовым платком.

К концу приборки на ростры поднимался старшина первой статьи Николай Щербань и докладывал Алексею: «Приборка верхней палубы завершена, замечаний нет». Командиры боевых частей докладывали помощнику командира корабля о завершении приборки. У Алексея со старшиной Щербанём сложились взаимоуважительные отношения. Будучи на годичной практике, курсант Алексей не стеснялся расспрашивать у Николая о работе расчета орудий. К концу практики он мог заменить любого матроса на его боевом посту.

У всех матросов на нагрудном кармане рабочей форменки был пришит номер, состоящий из трех групп цифр, по которым можно определить принадлежность к боевой части корабля, к боевому посту и его место на боевом посту. У комендоров номер боевой части был вторым, у мотористов – пятым.

За несколько минут до восьми часов раздавался сигнал к построению для подъема флага. Вся команда выстраивалась на корме в две шеренги, вахтенный сигнальщик разматывал фалы военно-морского флага и готовился к его подъему. Вахтенный офицер, убедившись, что экипаж построен, посылал рассыльного к командиру корабля доложить, что команда корабля к подъему флага построена. Когда на палубе появлялся командир, вахтенный офицер командовал:

– Смирно!

Выждав, когда командир приблизится к строю, он строевым шагом подходил к капитан-лейтенанту Соколову и докладывал:

– Товарищ капитан-лейтенант, команда построена для подъема флага!

Командир здоровался с экипажем. До торжественного момента оставалась одна минута. Вахтенный офицер подавал команду:

– На флаг! Смирно!

Ровно в восемь часов громким протяжным голосом с надрывом командовал:

– Флаг поднять!

Полотнище военно-морского флага, с красными звездой, серпом и молотом на белом фоне, медленно плыло к ноку флагштока. Сигнальщик старался поднимать флаг, не отставая и не обгоняя подъем флагов на других кораблях. Все стояли по стойке смирно, офицеры отдавали честь, прикладывая правую руку к головному убору.

После подъема флага раздавалась команда:

– Вольно! Разойдись!

На вахту вступала новая смена. Начинались плановые судовые работы, учеба матросов по специальностям, политические занятия.