– Ну что за телячьи нежности? Только вчера виделись. Давайте-ка в комнату, в комнату. И потише, потише! Вы знаете, у меня голова.
Люся с Катюшей ушли в комнату и больше часа тихонько играли. Сначала в дочки-матери, потом в лего, а потом Катюша решительно объявила, что они идут пить чай.
– Эллаааа! – позвала Катюша, открывая дверь. – Мы идем пить чай!
– Ну не кричи, не кричи, – недовольно откликнулась Элла Леопольдовна.
На кухне девочки сели друг против друга, взяли чашки с синими розочками. Ручка у каждой чашки была маленькая, и как Люся ни старалась, просунуть в неё палец не смогла (хотя мама всегда учила Люсю держать ручку двумя пальцами).
– Тоооортик! – радостно крикнула Катюша, хватаясь за коробку.
Однако её ждал сюрприз.
Под крышкой оказались лишь остатки торта. В кремовых руинах желтели редкие орешки…
– А где же торт?!
– Как где? – буркнула Элла Леопольдовна. – Вот, в коробке.
– Это не торт! – возмутилась Катюша. – Это… Это… какие-то остатки!
– Детям вредно много сладкого! – грозно объявила Элла Леопольдовна. – Вот вам по маленькому кусочку…
– Никакого кусочка тут нет! – закричала Катюша со слезами на глазах. – Одни крошки! Ты… Ты всё съела и нам не оставила!
– Как тебе не стыдно! – загремела Элла Леопольдовна. – А ну не кричи на старших!
Люсе было ужасно неловко. Она очень не любила, когда кто-то при ней ссорился.
– Ладно, Катюша, попьём чаю, – миролюбиво предложила Люся. – А торт завтра другой купим, шоколадный.
– Не хочу я другой, – буркнула Катюша. – Я хочу этот! Который Элла съела!
Элла Леопольдовна меж тем испарилась. В гостиной снова шумел сериал.
– Но этот она уже съела. А съеденного не вернёшь… – резонно заметила Люся.
«Хотя иногда очень хочется…» – подумала она, сглотнув слюну. Торт был её любимый, «Киевский».
– Терпеть не могу эту Эллу! – Катюша аж топнула ногой от возмущения. – С ней вечно так… Она ужасно вредная!
– Понимаю, – вздохнула Люся. – У нас тоже была одна вредная родственница…
И Люся хотела было рассказать про тётю Глашу, которая однажды дала Стёпке подзатыльник, за что раз и навсегда была изгнана мамой из их дома, но тут случилось страшное.
Чашечка с синей розой выскользнула из Люсиных рук, упала на пол и разбилась.
Горячий чай обжёг Люсе коленки, колготки промокли, на полу образовалась лужа…
– Это что за безобразие! – в гостиной зашаркали тапки Эллы Леопольдовны. – Кто это наделал? Катерина! Сколько раз говорить – жди, пока чай остынет?! Ну что за руки-крюки!
Люся покраснела и закусила губу.
По спине побежали мурашки – как всегда, когда Люся волновалась.
– Это не Катюша… – сказала она, робко глядя на Эллу Леопольдовну.