В психологии личными границами человека называют его понимание собственного «я» как отдельного от других. Что я хочу? Что для меня важно? Что составляет мой комфорт и, наоборот, дискомфорт?
Осознанный родитель с ранних лет учит ребёнка защищать свои границы – то есть обозначать, что для него НЕдопустимо, страшно, дискомфортно.
Если этого не делать, ребёнок (особенно чувствительный) с высокой долей вероятности вырастает идеальной «жертвой» для манипуляторов – и всю жизнь по большей части делает то, что удобно другим, а не то, чего он на самом деле хочет.
Пока же он человек маленький и только учится психологической самозащите, родителю важно показывать ему пример – и уверенно отвечать на критику или агрессию в адрес ребёнка от другого взрослого.
Именно это и делает мама Люси в рассказе «Чаепитие у Катюши».
Случалось ли тебе получать грубые замечания от других взрослых?
Бывало ли такое, что чужой взрослый ругал или отчитывал тебя при других людях?
Если да, ты знаешь, как это неприятно.
А порой даже страшно – если взрослый кажется злым и сильно повышает голос.
Конечно, иногда взрослые могут и должны делать детям замечания – если речь идёт о чьей-то безопасности или один ребёнок обижает другого.
Но делать это нужно спокойно, не переходя на крик.
А если чужой взрослый начинает кричать, важно напомнить ему, что он не имеет права тебя воспитывать. Для этого есть хорошая фраза: «Со мной так нельзя». В рассказе «Чаепитие у Катюши» её произносит мама Люси, когда учит дочь себя защищать. А от кого и почему, ты узнаешь, прочитав рассказ.
Чаепитие у Катюши
Мишка с Катюшей жили двумя этажами ниже, в такой же квартире, как у Люси со Стёпкой. Ну, то есть комнаты располагались так же, но в самих комнатах всё было иначе. Особенно в детских.
Игрушки – только в коробках, вещи – строго в шкафу, на полу – ни соринки. Если что пролил или просыпал – берегись!
Нет, родители ребят не ругали. Но родители часто уезжали, и тогда в квартире воцарялась бабушка, Элла Леопольдовна.
А Элла Леопольдовна терпеть не могла беспорядок. Это во-первых. Во-вторых, она не терпела «капризов», а в-третьих, шума.
Каждый день у Эллы Леопольдовны случалась головная боль, и, если в эти скорбные часы Мишка или Катюша ненароком хлопали дверьми или включали телевизор, бабушка запирала их в комнате «играть с игрушками и не шуметь». А сама в это время смотрела сериал, в чём возмущённый Мишка видел вопиющее логическое противоречие. Выражалось оно Мишкой кратко: «Полный наглёж!»
Кроме того, Элла Леопольдовна проклинала родительские командировки («Уедут, а я тут мучайся»), жаловалась на сердце и предсказывала свою скорую кончину. Но когда Мишка без всякого злого умысла заметил, что бабушка уже лет десять умирает и всё никак, Элла Леопольдовна страшно разозлилась и объявила, что ноги её больше в их доме не будет.
Тогда мама с папой стали искать для Мишки с Катюшей няню и даже нашли милую Веру Петровну, но стоило ей выйти на работу, как на пороге немедленно материализовалась и бабушкина нога, и все остальные части её могучего тела. Вера Петровна стоически продержалась до обеда – и была такова.
Мишка в бабушкину «смену» допоздна торчал во дворе, что ему, как старшему, милостиво дозволялось. Катюше везло меньше – и она часами «играла в своей комнате с игрушками». Пока однажды не призналась маме, как тяжело сидеть взаперти.
Это признание вызвало очередное семейное цунами, а за ним новую волну поисков няни, но волна эта никак не хотела выбросить на берег Мэри Поппинс. Что ни день, то являлась Фрекен Бок. Одна тайком съела мамин шоколад, другая не мыла руки, третья принесла в сумке таракана, а четвёртая полчаса говорила по телефону, пока Мишка томился в туалете со сломанным замком. Кончилось тем, что крейсер «Элла» вернулся в родной порт. Правда, с торжественным обещанием детей в комнатах не запирать и принимать в гости Катюшиных друзей.
И вот в один весенний вечер Катюша пригласила Люсю выпить чаю.
Люся с радостью согласилась и спустилась на восьмой этаж с маленьким тортом и своей любимой куклой Сашей.
Дверь открыла Элла Леопольдовна.
– Здравствуй, Люся, – сказала она и ловко выхватила торт. – Сначала поиграйте, а потом попьёте чаю.
– Хорошо, – согласилась Люся, послушно надевая тапочки.
Тут в коридор выскочила Катюша и бросилась с Люсей обниматься.
– Ура, Люся пришла!
Элла Леопольдовна сморщила свой большой, увенчанный коричневой бородавкой нос и проворчала: