Премьер-министр считает, что чрезвычайно важно, чтобы была создана точка приложения для другой группы евреев, поддерживающих союзников и интенсивные военные усилия. Перспектива создания Еврейского легиона при особом упоминании освобождения Палестины в значительной мере обрела его поддержку, потому что он считает, что создание определенно Еврейского подразделения для использования в Палестине создает чрезвычайно ценный фокус в пользу военного предприятия для евреев во всем мире. Он придерживается мнения, что политическая важность этого превышает всякую военную важность. Ему представляется, что в еврейских кругах этому плану оказывается энергичное сопротивление, и он поручил мне связаться с Вами и выразить надежду, что создание Еврейского подразделения, могущего завоевать поддержку евреев всего мира как еврейская часть, будет продвигаться как можно быстрее"[385].
Ответ Дерби последовал в тот же день. Он отмечал, что существует серьезное препятствие:
"Надеюсь, что премьер-министр не считает, что мы в какой-либо степени препятствуем созданию Еврейского легиона. Я осознаю его политическую важность и прослежу, чтобы было сделано все возможное для его формирования. К сожалению, должен отметить, что сложности, несомненно существующие, связаны с самими его еврейскими сторонниками.
Мы постановили назвать батальоны 1-м, 2-м, 3-м и т. д; это вызвало и широкую поддержку, и взрыв негодования. Негодующие настаивают, чтобы ни один батальон не получил названия, связанного с религией, очевидно забыв, что евреи являются нацией. Их аргументом является то, что поскольку эти батальоны будут составлены в основном из русских евреев, они не будут представлять военной ценности и не принесут славу еврейской расе, из числа которой многие отличились и сражались добровольно в различных родах войск. Для меня не имеет ни малейшего значения, как они будут называться, но я обеспокоен, что, как бы мы их ни назвали, мы встретимся с оппозицией.
Сам Ротшильд направил письмо с предложением о названии Полк Маккавеев, и на следующей неделе мне предстоит встреча с депутацией по этому вопросу. Я лично готов называть их Яффскими стрелками, или Иерусалимскими горцами, или как угодно, лишь бы часть была сформирована.
Эти призывники, конечно, записываются на общую службу, а не отдельно в Палестину, и я убежден, что любой иной подход был бы ошибочным и поддержал бы впечатление, что сионистам было что-либо обещано. Я полагаю, что это может стоить премьер-министру и его коллегам больших неприятностей. Мы, конечно, используем их в Палестине, но не думаю, что следует об этом объявлять"[386].
С сожалением надо отметить, что Ллойд Джордж не потрудился помочь Дерби в его затруднении, настояв на выполнении его политики в сочетании с ее политическим обоснованием.
Состояние Дерби свелось к совершенной растерянности.
Он и при всех прочих равных условиях не отличался твердым характером. Его прозвали "подушкой", приобретающей контуры того, кто последним "ночевал на ней". Более того, его понимание привходящих обстоятельств было, по понятным причинам, минимальным.
Правда, его собственным мнением было, по его же утверждению, что евреи представляют собой нацию, а не религию. Он, несомненно, усвоил эту истину как семейную традицию от своего деда и прадеда, бывших коллегами Дизраэли и часто слышавших его утверждение, что "раса определяет все" и что еврей является евреем (и может этим гордиться), даже если он поменял вероисповедание.
Дерби, возможно, находил, что отказ ассимиляторов от их национальности невыгодно отличается от отважного и благородного поведения христианина Дизраэли, который без колебаний ставил под удар всю свою политическую карьеру, настаивая не только на своем отождествлении с еврейской нацией, но и на превосходстве древней иудейской традиции.
Дерби не мог определить, насколько ассимиляторские деятели представляли мнение общины. Их давление было непрестанным; и их предводителем был один из его коллег в правительстве — опять-таки Эдвин Монтэгю.
Этого человека настолько пугала воображаемая угроза, представляемая еврейским сепаратизмом его собственному статусу как "англичанин еврейского вероисповедания", что он приготовил меморандум, озаглавленный ни больше ни меньше как "Антисемитизм в сегодняшнем правительстве".
В самый день, когда было объявлено постановление о Еврейском легионе, он представил его кабинету.
В дополнение, дабы усугубить растерянность Дерби, комитет от евреев Ист-Энда снова выступил против легиона.
К Дерби, несомненно, поступали противоречивые советы от верхушки офицерского состава армии. Да и наиболее важный из органов еврейского общественного мнения — "Джуиш кроникл", печатавший многочисленные письма от известных деятелей общины, часть из которых выступала за, но большинство против того, чтобы легион назывался еврейским, — не демонстрировал четкого направления.
Безусловным являлось то, что письма от евреев на воинской службе все без исключения поддерживали легион. Одно из них, с Французского фронта, утверждало, что 90 процентов солдат желают перевестись в еврейскую часть, но их порыв охладило сообщение, что из Франции перевод невозможен.
Что же касается оппонентов-сионистов, их представление о политической действительности выразилось в странном ужасе перед пролитием еврейской крови в Святой Земле. Они ожидали, что еврейские права на Палестину будут признаны как "награда за сверхчеловеческую жертвенность евреев, сражающихся десятками тысяч за мир во всем мире". Освобождение же их исторической родины предстояло завоевать исключительно нееврейской кровью.
Автор сего письма, раввин с титулом доктора Гастер, заявил, что еврейское подразделение послужило бы "похоронным звоном по сионистскому движению"[387].
Сам "Кроникл" обнародовал и противоположное мнение: имя "Еврейский" вызовет бурю энтузиазма, а как раз его отсутствие охладит сионистский пыл[388].
На этом этапе К. П. Скотт нанес Дерби визит, пытаясь убедить его поддержать решение Военного министерства и не поддаваться на доводы ассимиляторов, готовивших их собственную депутацию.
Дерби начал подумывать об отказе от планов на Еврейский легион и о формировании вместо него иностранного легиона. Не последуй недвумысленное письмо от Ллойд Джорджа, датированное 22 августа,
Дерби, возможно, предпринял бы шаги в этом направлении. Он ничего не обещал Скотту, поразившемуся его "беспомощностью".
В таком-то растерянном состоянии духа Дерби принял делегацию ассимиляторов 30 августа.
Из отчета о встрече в "Джуиш кроникл" от 7 сентября, текст которого Дерби одобрил, стало ясно, что он фактически пошел на все основные требования ассимиляторов.
Подразделение не только потеряло название Еврейского или даже Маккавейского, как его хотели назвать лорд Ротшильд и Исраэль Зангвил, но и условия службы в нем ничем не должны были отличаться от любого другого.
Их даже не собирались снабжать кошерной пищей, что, по-видимому, не вызвало у ревнителей "еврейской веры" никакого протеста.
Никаких обязательств относительно отправки в Палестину не последовало, хоть такое и могло случиться.
Жаботинский так описал то, что затем произошло:
"Через полчаса нам эту новость сообщили в бюро. Еще через час мы ответили контрмобилизацией.
[385] "Слово о полку", стр. 197–198.
[386] С.А.В. 23/4 (протокол заседания Кабинета).
[387] "Esprit de corp" — "дух полка" (прим. переводчика).
[388] Мизрахист — участник религиозно-сионистского движения Мизрахи, организованного в 1902 году как фракция Всемирной сионистской организации.