«Лучше, чем ничего», – возразил я.
«Когда мы отправимся в Ледяные горы?»
«Потерпи, приятель, осталось чуть больше месяца».
Окрам обреченно вздохнул и, вернув мне контроль, скрылся в задворках моего подсознания.
Я же вернулся к магомобилю, наслаждаясь ощущением силы, словно теплым сиропом разливавшейся по телу. Похоже, перья наполняли не только феникса, но и меня.
В приподнятом настроении я и направился к отцу.
Правда была в том, что в игре с Гарольдом я действительно сжульничал. Изучая биографию своего прапрадеда, я нашел упоминание, что генерал Попеску никогда не проигрывал в азартные игры. Ему всегда везло, и потому все, кто его знал, отказывались садиться с ним за игровой стол. Неважно, были это карты или, например, наперстки. У генерала были звериное чутье и редкая, почти божественная удачливость.
Я догадывался, что не последнюю роль в этом сыграл феникс. Окрам отказывался говорить о моем предке и всем, что с ним было связано. И в том, что он – бог, тоже, конечно, не признавался. Но и не сказал, что такая удачливость невозможна. Поэтому я пошел проверять теорию на Дине с Ноланом. Предложил им несколько дружеских партий и только в одной проиграл, но сделал это намеренно. Так что дальше оставалось подбросить Гарольду наживку.
Я прекрасно понимал, что Берг-старший не допустит прощения долга, и с таким условием они бы не согласились. А вот переписать его на меня – почему нет?
Теперь мне предстояло встретиться уже со своим отцом и рассказать ему, что я задолжал Бергам крупную сумму. Проиграл в карты. Конечно, отец мог выяснить, что изначально деньги были связаны с Одри. Но он слишком презрительно относился к дельцам вроде Берга, называя их нуворишами и наглецами, подрывавшими экономику своими махинациями на рынке. Так что надежда, что он не захочет с ними тесно общаться, все же оставалась. Ну а если нет…
В самом худшем случае он просто вышвырнет меня из дома. Но даже при таком раскладе Одри будет свободна от этого… жениха. А я уж как-нибудь разберусь.
Я заехал к отцу прямо на работу. Надеялся, что хоть тут он поведет себя сдержанно, но зря. От его крика сотрясались стены, а подчиненные испуганно разбегались по углам.
– Ты проиграл в карты? – орал отец, словно не в силах поверить, что это произошло. – В карты? Ты идиот? Как я мог вырастить такого идиота?! И это когда я только-только порадовался, что тебя берут на практику. Марко, в глаза мне смотри! Как ты мог?
Я не удержался от улыбки. Когда влюбишься, еще и не на такое безумство пойдешь.
Отец ходил по кабинету туда-сюда, как голодный лев в клетке. Морщил лоб и сжимал кулаки.
– С этого дня, – объявил он, резко разворачиваясь ко мне. – Никаких развлечений. После занятий будешь ходить в храм к жрецу Орлиону. И я попрошу, чтобы он дал тебе самую грязную работу. На карачках будешь полы вылизывать. И только попробуй хоть один экзамен на сессии не сдать на «отлично». Отлучу от дома, и останется у меня только один сын. – Он покачал головой. – Невероятно. Чего угодно ожидал. Боялся, что притащишь домой золотоискательницу с животом, но карты…
Он все говорил и говорил, а я смиренно слушал. В общем и целом разговор прошел лучше, чем я думал. Отец согласился выплатить долг и даже из дома меня не выгнал. Пока.
За жреца Орлиона я не волновался. Грязная работа – это всего лишь работа, я с ней справлюсь. А вот самым трудным в отцовском списке внезапно оказалась сессия. А конкретно – экзамен у одного вредного профессора по экономике.
Ну что ж, придется поднапрячься.
Глава девятая
Жить с Фелицией оказалось куда проще, чем я боялась. Она была неприхотливой, не раздражалась на мелкий бардак и ничего от меня не требовала. Друзей она, как и я, не водила, и большую часть времени мы были предоставлены сами себе. Тихонько занимались каждая в своем углу. Тем более на носу была сессия, да и времени у меня стало в обрез.
Я нашла работу помощницы в небольшой кофейне рядом с академией, и теперь все мои вечера и выходные были заняты разносом блюд и мытьем тарелок. К последнему я приспособила свою магию. Научилась закручивать и направлять водные струи так, что они отмывали посуду за меня. Было удобно. Правда, хозяин сразу предупредил, что за фокусы доплачивать не будет. Ну и ладно. Главное, что я зарабатывала и потихоньку откладывала на выплату долга Гарольду.
Оставалась лишь одна проблема: Марко чуял мое местоположение и без труда определил, в какой кофейне я работаю. После смены он стал провожать меня обратно в академию. И отвертеться от него не было никакой возможности. Да и, если честно, не хотелось. Хоть и недалеко, а было приятно идти с ним рядом.
Несмотря на возражения, Марко брал меня за руку, и мы шли не торопясь. Расставались у общежития под строгим взглядом комендантши, которой пришлось объяснить, что я каждый вечер бегаю не на свидания, а на работу. Если бы не природное обаяние Марко, вряд ли я смогла бы ее уговорить.
Вот так незаметно и ненавязчиво (почти) огневик стал частью моей жизни. И тем уязвимее я себя почувствовала, когда однажды он меня не встретил и даже в столовой на следующий день не появился. Дин пришел один.
– У Марко какие-то неприятности с родителями, – пояснил он. – Его наказали, и все свободное время он теперь проводит в храме. Даже ест там. Не сбежишь, потому что за всем следит охранник с бульдожьей мордой.
От новостей стало тревожно.
– А что конкретно случилось? – спросила я. – Из-за чего его наказали?
Дин пожал плечами.
– Он не сказал, но просил передать, что только о тебе и думает. Кстати про думы… Не передашь твоей новой соседке? – Дин протянул мне сложенный в несколько раз листок бумаги.