– Вы расспрашивали Питера – будем так его называть – о прошлом?
– Да. Он вырос в приемной семье. Я почти сразу поняла, что это болезненная для него тема, и мы сосредоточились на настоящем. Нам предстояло строить наш общий мир с самого начала.
– Понимаю…
– Он не захотел назвать лейтенанту Хоулен свою настоящую фамилию. А вам, миз?
– Нет, хотя я неоднократно просила.
«Сказал только, что убил моего брата».
– Что с ним теперь будет?
– Вы за него беспокоитесь?
– Привязанность так быстро не проходит.
– Даже если он убил вашего сына?
– А он разве признался?
– Нет, – ответила Шэрон.
– Тогда вы не можете знать, он ли убил. Мне он правду скажет. Договоритесь о свидании?
– Боюсь, не получится. Он пока только задержан, ему не полагаются свидания. Когда огласят обвинения, его поместят в тюрьму временного содержания, но и туда пустят только родственников.
– Но я…
Сьюзи не договорила. Никто. Она ему никто.
Зазвонил ее телефон. На экране высветилось имя Кэрол. Наверное, хочет узнать, как прошел допрос…
– Господи, что ей сказать?!
– Только правду.
Шэрон предложила Сьюзи проводить ее к невестке. Та согласилась, хоть и не поняла, что Соренсен просто боится остаться одна.
С ее помощью Кэрол выдержала удар, но сразу расхохоталась и принялась выкрикивать:
– Я живу… с человеком… восемь лет… С мужчиной, чьего имени не знаю… Кто в такое поверит?
– Ему удалось провести всех. Вы тут ни при чем, – попыталась успокоить бедняжку Шэрон.
Сьюзи хотела переночевать на Дейзи-авеню, но Кэрол вежливо отказалась. Она будет в порядке. Женщина нежно обняла ее, поблагодарила и ушла, а Шэрон решила вызвать такси.
– Питер… То есть… Этот человек… Он сказал вам, что я жду ребенка?
Шэрон застыла на месте.
Питер ничего ей не сказал, хотя Кэрол сообщила ему эту новость в субботу утром, за несколько часов до ареста.
– Как он отреагировал на ваши слова? – спросила адвокат.
Тремя днями ранее
Питер не донес чашку с кофе до рта, медленно поставил ее на стол и посмотрел на Кэрол.