– Хорошая попытка, мэм. Ловкий ход – сыграть на чувствах.
– Я не играю, мистер…
– Не хочу ничего говорить полиции. Не могу допустить, чтобы оказались замешаны другие люди.
– Даже если вас в результате приговорят к пожизненному заключению?
– Мне трудно поверить, что синяки на вашем запястье – моих рук дело. Прошу прощения за вчерашнее. Я не такой.
Шэрон оставила при себе ответную реплику: «Ну да, конечно, вы душевнобольной, присвоивший чужую личность». Питер попытался сменить тему, и Соренсен вернула его к сути разговора.
– У нас мало времени. Все, что вы скажете, останется конфиденциальным. Я, как ваш адвокат, не имею права ни с кем делиться. Вы ничем не рискуете. Я посмотрю, как могу использовать эти детали для вашей защиты.
Поколебавшись, Мэтьюз прошептал:
– Питер был моим другом. Моим единственным другом.
– Что с ним случилось?
– Он не должен был умереть. Это несправедливо…
– Расскажите.
Питер вздохнул. Шэрон понимала его сомнения. Рассказать? Промолчать? Время шло, ее тревога усиливалась. Она поймала взгляд клиента и постаралась успокоить его.
– Я поделюсь с вами своими соображениями. Вы будете решать, что пустить в ход, а о чем умолчать.
– Это был несчастный случай…
Кейт Хоулен открыла дверь.
– Пора продолжить.
Слишком поздно для признаний. Мэтьюз напрягся, готовый дать отпор, и Шэрон, не сдержавшись, топнула ногой.
– Готовы сотрудничать? – враждебным тоном спросила Хоулен.
– Мне нечего вам сказать, лейтенант.
– В таком случае вернемся к тому, что мы о вас знаем. Четыре года назад вы поселились в красивом доме на Дейзи-авеню. Вы живете вместе с Кэрол Дженкинс уже восемь лет. Со Сьюзи Бейкер вы встретились в две тысячи третьем году. Свой магазин у вас с две тысячи первого года. Прежнюю квартиру вы сняли в двухтысячном году на имя Питера Мэтьюза. Позже мы уточним, когда вы впервые встретились с ним и когда убили его.
– Вы ошибаетесь, лейтенант.
– Мы уверены, что вы его убили. Вы очень давно присвоили его личность и, судя по всему, могли быть уверены, что он не возникнет из небытия.
– Он рос в приемной семье и не имел близких. Идеальный профиль! – высказался Эмерсет.
– Я его не убивал, – повторил задержанный.
– Тогда скажите, где он сейчас. Если этот человек жив, вас не обвинят в его убийстве.
Мэтьюз промолчал, и Хоулен закончила допрос. Шэрон резко поднялась.
– Лейтенант, мне нужно сказать клиенту несколько слов.
Хоулен согласилась в надежде, что адвокат выяснит правду.
Шэрон вернулась к разговору, прерванному появлением следователей: