Она быстро ретировалась. А я принялся за мясную похлёбку. Ел медленно. Наслаждался каждой ложкой и приятным теплом, что разливалось в животе. До тех пор, пока за соседним столом кто-то не выдал:
— Говорю же, это он. Жал руки тварям. Привёл их под стены. Клянусь, мой двоюродный видел! Они приносили жертвы тварям! Отдавали им сожрать раненых!
— Ну да, — ответил второй голос. — А может, он сам и не человек вовсе. После гибридов — не удивлюсь.
Ложка застыла у меня в руке. Я медленно отодвинул кружку и обернулся.
Трое. Молодые рекруты. Лет по шестнадцать. Один из них — высокий, светловолосый — как раз в момент моей поворота что-то жевал, но замер, когда я уставился на него. Второй переводил взгляд с меня на суп. Третий — тот, что, похоже, и вякнул — сглотнул и отвёл глаза.
— Повторите, — спокойно сказал я. — Всё, что вы только что сказали обо мне. И об Элуне.
Молчание. Даже кухня стихла. Я поднялся.
— Сомневаюсь, что кто-то из вас может представить, что там творилось. Вы не вырывали товарищей из зубов гибридов. Вас не жрали заживо. Вы не видели, как Охотник прикрывает Стража от удара. Потому заткнитесь и не болтайте чушь. Вас там не было и вы понятия не имеете, какой ценой досталось удержание Элуна.
Один из них, тот что ел суп, кивнул. Второй даже попытался пробормотать «извините», но я уже не слушал. Потому что было поздно. Слова сказаны. Слухи пустили корни. И это станет проблемой для всего клана.
Я сел обратно и снова взялся за похлёбку. И в этот момент на стол легла знакомая тень.
— Пожалуй, я сяду здесь. Если, конечно, нас с тобой отсюда не вышвырнут, — сказала Элвина и села напротив.
— Ну, если ты не планируешь ввязываться в драку на пустом месте, то не выкинут, — отозвался я. — Наверное.
Она усмехнулась, не особо весело. Официантка молча подала ей меню, будто боялась заговорить при нас.
— Пустой эль, — заказала Элвина. — Сейчас лучше не хмелеть.
Олла кивнула и скрылась за стойкой.
— Здесь весело, — сказала Элвина, обводя зал взглядом. — Признаюсь честно, не такого приёма я ожидала дома.
— Они не сомневаются. Они уже уверены, — отозвался я. — Иначе не говорили бы вслух. Причём за соседним столом. Сдаётся мне, кто-то распускает эти слухи специально.
Элвина нахмурилась.
— Это-то мне и не нравится, Ром. Я из семьи дипломата и немного знаю, как делаются такие дела. Это только начало, — она скинула перчатки и сложила руки на столе. — Аристократы собираются у Герцога, требуют от него действий. Дескать, элунцы действовали самовольно, и их вообще нужно наказать за нарушение клятвы. И что союз с тварями — позор для всех кланов. Ну и тебя, конечно, тоже многие хотят поднять на вилы за то, что спутался с тварями и стал их рупором.
Я едва не подавился супом.
— Рупором, — повторил я. — Даже звучит гордо. Жаль только, что платят за это не звонкой монетой, а плевками за спиной.
— Это ещё не всё, — Элвина понизила голос. — Верхушка клана раскололась. Некоторые требуют снять Варейна с поста коменданта. Упоминают «ущерб клановой чести», «недопустимые союзы». И моя мать думает, что кто-то намеренно подливает масла.
Я посмотрел в кружку. Чай остыл.
— Артан?
— Возможно. Но он не единственный, кому выгодно ослабление Варейнов. Они просто нашли повод, чтобы выместить недовольство.
Я отодвинул пустую плошку и взялся за хлеб.
— Знаешь, в такие моменты я жалею, что должность Герцога у нас в клане выборная. Вон, у Солнцерождённых власть передаётся по наследству — и никто вякнуть не смеет. А здесь словно никого не волнует, что пади Элун, Альбигору наступил бы каюк из-за нехватки Ноктиума.
Элвина пожала плечами.
— Не волнует, — согласилась она. — Зато некоторых явно волнует, что ты выжил. Что Юрг доверил тебе место Марны. Что Герцог тебя выслушал. И что ты ведёшь переговоры с теми, кого они всю жизнь считали врагами.
— Мы с Пергием не пили на брудершафт, — хмыкнул я. — Но да, он нам помог. И, возможно, спас всех. С этим тоже проблема?