Сзади раскашлялся Остен.
— Тормози, — велел я водителю. — Жди в кабине.
Повозка остановилась. Я спрыгнул и открыл заднюю дверь. Там, внутри, в углу, будто забытый мешок, лежал Остен. Его трясло. Глаза мутные, губы посинели. Щеки провалились — грязный Ноктиум действовал быстро и неотвратимо.
Я схватил его за цепь на шее и потянул наружу.
— Давай, герой. На свежий воздух.
Он застонал, но подчинился. Вышел, шатаясь, как пьяный. Сделал шаг, второй, потом рухнул на колени, вцепившись пальцами в раскалённый песок. Пальцы были чёрные по фалангам — началось омертвение. Долго мучает, но не убивает сразу. Ещё день проживёт и то лишь потому, что у Лунорождённых природная устойчивость к Ноктиуму.
— Где мы?.. — прохрипел он. — Что это за дыра?
— Добро пожаловать в новое родовое поместье, Рейвель, — сказал я. — Здесь тебя никто не побеспокоит. Даже кандалы сниму. Видишь, как я щедр.
Я нагнулся, расстегнул цепи и аккуратно отбросил их в сторону. Остен не шевелился. Только смотрел на меня снизу вверх — лицо всё ещё было похоже на лицо мальчика. Только вот глаза… там уже ничего не осталось. Ничего от благородного воина, каким он всегда хотел казаться, но никогда не был.
— Ром… — выдавил он. — Не делай этого. Прошу…
— Поздно, — сказал я. — У тебя было два шанса стать человеком. И ты просрал оба.
— Послушай! — Он попытался подняться. Колени подгибались, но он цеплялся за воздух, будто пытался ухватить право жить. — Я не солгал тогда! Это был приказ! Барон Артан… он…
— С папашей Лии я разберусь. Когда настанет время, — перебил я. — Сейчас — твоё наказание.
— Они… всё равно найдут способ от тебя избавиться, — прохрипел он. — Думаешь, ты особенный? Бессмертный?
Я пожал плечами.
— Ну пока, судя по всему, да.
Он рассмеялся. Сипло, каркающе.
— Я — не они. Я видел в тебе конкурента — и всё. Но для них ты — настоящая угроза. Они тебя боятся. И всё правильно. Потому что ты не наш. Ты бастард, Ром, ошибка Герцога! Просто красивая оболочка с грязной кровью.
Я усмехнулся. Спокойно, без озлобления.
— Хорошая речь. Подумай — вдруг пригодится, если встретишь кого-то, кто выслушает.
Я подошёл ближе, наклонился — и медленно сорвал с его груди эмблему гарнизона Элуна. Потом — вторую, с плаща. Знак Лунорождённых.
Они звякнули, упав в пыль.
— Теперь ты — никто, — сказал я. — И знаешь, кого мне больше всего жаль? Твоего отца, потому что он — вроде даже нормальный мужик. А ты — его позор, позор всей семьи. Мразь, дважды предавшая своих.
Он попытался ударить меня. Резко, внезапно. Вышло неклюже, и я легко увернулся. Я не стал бить в ответ — просто отступил на шаг. Остен упал на землю и застонал.
— Прощай, Остен Рейвель. Ты получил именно то, что заслужил.
Я развернулся и пошёл к повозке.
— Ром!.. — крикнул он. — Ром, не оставляй меня!
Я не обернулся.
— Я буду служить тебе, клянусь! Принесу клятву верности на крови…
Я сел в повозку рядом с водителем. Он вопросительно взглянул на меня, и я молча кивнул. Тихо заворчал двигатель.