Берестнев скривился в издевательской гримасе.
— Будем ждать. Надеюсь тебя убьют не сразу — хочу посмотреть в твои глаза после поражения.
Переведя взгляд на Строгова, добавил.
— Помни, полковник — у вас двое суток. Потом князь вмешается.
Какой самоуверенный смертный. И не слишком умный — анализировать ситуацию он похоже даже не пытался. Посмотрим, какие поэмы он начнёт декламировать, когда столкнётся с гневом настоящего эллинского титана.
Вот Коршунов, который последнюю пару минут внимательно меня разглядывал, оказался чуть умнее. Дождавшись, пока его партнёр по переговорам замолчит, мрачно поинтересовался.
— Что с Натальей? Она цела?
Харп приподнялся на задние лапы и прерывисто запищал, имитируя человеческий смех. Моментально став центром внимания.
А ещё он научился неплохо обращаться с кусочками своих воспоминаний — в моё сознание хлынул поток образов, который едва удалось остановить.
Справившись с этой задачей, я улыбнулся, смотря на озадаченные лица противоположной делегации.
— Наталье оказали тёплый приём. С ней всё в порядке.
Смеривший меня взглядом Берестнев, интересоваться судьбой своего родственника не стал. Молча развернувшись, двинулся назад.
Следом за ним отправились и все остальные. А рядом зазвучал голос полковника.
— Если вмешается князь, нам придётся тяжело.
Этот момент мне был не совсем понятен. Так что двинувшись назад к цитадели, я решил его прояснить.
— Что именно он может сделать?
Тяжело вздохнув, офицер мельком оглянулся, посмотрев на уходящих противников.
— Если война родов заходит в тупик, князь может потребовать её остановки. Чтобы предотвратить ещё больший ущерб. Закон даёт ему право поддержать требования одной из сторон.
Чуть помолчав, добавил.
— Допускается апелляция к императору. Но в нашем случае всё слишком однозначно.
Договорив, покосился на меня и сразу же поправился.
— Точнее, так было. Сейчас всё иначе.
Желание немедленно покарать смертного, который только недавно дал клятву верности, утверждая, что верит в моё существование, у меня естественно появилось. Но я с ним успешно справился. Править при помощи боли и страха — плохая затея.
Вот Харпу такой подход пришёлся по душе. Соболь моментально изъявил желание приступить к поиску недовольных и их наказанию. Но услышав, что мы вот-вот окажемся около вражеского лагеря, сразу же переключился на мысли о том, как станет крушить солдат противника.
Я же, дождавшись, пока мы окажемся около участка склона, где находились шлюзы цитадели, повернул голову к Строгову.
— Когда окажешься внутри, немедленно прикажи заблокировать проход.
От офицера повеяло удивлением и непониманием. Но воинская выучка дала о себе знать — расспрашивать меня он не стал. Лишь слегка наклонил голову, подтверждая, что всё понял.
Резон был прост — противник и правда озаботился тем, чтобы незаметно подобраться к ним оказалось максимально сложно. При этом пойдя по пути наименьшего сопротивления. Вместо того, чтобы усилить периметр, который окружал их лагерь, они усыпали наблюдательными артефактами окрестности цитадели.
Развёрнутая сеть фиксировала любые выплески силы, включая активацию тех самых шлюзов. Покинуть цитадель полностью незамеченным, у меня больше не получится.
И пусть это не могло слишком помешать, сейчас я хотел устроить врагам полноценный сюрприз.