Закончив, отступил назад. Буквально попятился, гордо удерживая подбородок задранным вверх. Как крохотный каменный тролль, пытающийся показать гигантским собратьям, что он ничем не хуже.
А с правого фланга чужой делегации донёсся голос мужчины, стоявшего под флагом Берестневых.
— Перефразирую, чтобы было понятно даже таким идиотам, как вы. Сдавайтесь. И немедленно верните пленных.
Глава V
В рангах Одарённых, как здесь называли смертных, обладающих божественной силой, я детально не разобрался. Но при этом хорошо видел ядра каждого из противников — среди них лишь двое казались более серьёзными соперниками, чем убитый вчера Берестнев.
Одним из них был новый представитель их рода. А вторым, как ни странно — один из стражей, сопровождавших княжеского советника.
Впрочем, сомневаюсь, что они смогут противостоять мне в открытом бою.
Глянув на помрачневшего Строгова, который хмуро взирал на противоположную сторону, я обратил взгляд на переговорщика от Берестневых.
— Отвечу так, чтобы было понятно и тебе. Освободите земли Соболевых, возместите ущерб и выдайте для казни тех, на чьих руках кровь. А потом мы обсудим мирное соглашение.
Тот воззрился на меня с таким видом, как будто увидел человека, вернувшего к жизни после взгляда Горгоны.
— Ты кто вообще такой? По какому праву представляешь Соболевых на переговорах.
Подняв правую руку, на пальце которой красовался перстень, я снизошёл до объяснения.
— Новый глава рода.
Мужчина удивлённо уставился на артефакт. А представитель Коршуновых, на чьём лице было куда меньше позитива, поинтересовался.
— Что случилось с предыдущим?
Сидящий на моём плече Харп коротко пискнул. Соболю наши собеседники не нравились. Настолько, что он никак не мог определиться, с кого начать, если дело дойдёт до схватки. Что вгоняло животное в депрессию. Я же невозмутимо улыбнулся.
— Казнён за измену. Продался Берестневым.
Трое смертных, которые представляли противоположные стороны, переглянулись. После чего вновь заговорит княжеский советник.
— Достойнейший князь Уральский требует, чтобы мирный договор был подписан в ближайшие два дня. Иначе обрушатся на вашу голову последствия. Которые никому из выживших Соболевых не понравятся.
Представитель Берестневых ухмыльнулся, смотря на меня. Я же, преодолев искушение сказать пару слов о князе, взглянул на его советника.
— На вашем месте я бы дал правителю дельный совет — подождать эти самые два дня и посмотреть, что останется от армии, осаждающей нашу цитадель.
В глазах микроскопического горного тролля засветилось удивление. Но ответил мне не он, а Берестнев.
— Тебе бы лучше умолять о милости и на коленях ползать, а не пыль в глаза пускать.
Сидящий на плече Харп, впился когтями в мундир, выгибая спину и злобно заурчал. А я перевёл взгляд на говорившего.
— Вчерашний вечер ничему вас не научил?
Тот презрительно скривился.
— Они распустились. Потеряли дисциплину и расслабились. Вот и пропустили удар. Второй раз мы подобного не допустим.
Не отрывая от него взгляда, я уточнил.
— Как вчера больше не будет. Я не стану повторно проявлять жалость к врагам. Можете передать вашим солдатам — если они хотят жить, пусть бегут. Или сдаются в плен. Иначе рискуют не увидеть свои семьи.
Мужчина лишь рассмеялся в ответ. Но эти фразы предназначались не ему, а сопровождающим его воинам. Сейчас они тоже наверняка воспримут их, как обычное бахвальство. Зато запомнят. И возможно всерьёз задумаются, после того, как я ещё раз наведаюсь в их лагерь.