Рождественская шкатулка. Святочные рассказы русских классиков: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Главное, – подумал он, – втереться сюда. Попробуй-ка, выгони потом: я такой рёв подыму!..» Он притаился в тёмном утолку и стал выжидать, шныряя чёрными глазёнками во все стороны. Через два столика от него старик дочитал газету, сложил её и принялся за кофе.

– Господин, – шепнул Володька, подойдя к нему. – Сколько заплатили за газету?

– Пять рублей.

– Продайте за два. Всё равно ведь прочитали.

– А зачем она тебе?

– Продам. Заработаю.

– О-о… Да ты, брат, деляга. Ну, на. Вот тебе трёшница сдачи. Хочешь сдобного хлеба кусочек?

– Я не нищий, – с достоинством возразил Володька. – Только вот на ёлку заработаю – и шабаш. Не до жиру – быть бы живу.

Через полчаса у Володьки было пять газетных листов, немного измятых, но вполне приличных на вид. Дама с серым мехом и с золотой сумочкой так и не пришла. Есть некоторые основания думать, что существовала она только в разгорячённом Володькином воображении.

Прочитав с превеликим трудом совершенно ему непонятный заголовок: «Новая позиция Ллойд Джорджа», Володька, как безумный, помчался по улице, размахивая своими газетами и вопя во всю мочь:

– Интер-ресные новости! Новая позиция Ллойд Джорджа – цена пять рублей! Новая позиция за пять рублей!!

А перед обедом, после ряда газетных операций, его можно было видеть идущим с маленькой коробочкой конфет и сосредоточенным выражением лица, еле видимого из-под огромной фуражки. На скамейке сидел праздный господин, лениво покуривая папиросу.

– Господин, – подошёл к нему Володька. – Можно вас что-то спросить?..

– Спрашивай, отроче. Валяй!

– Если полфунта конфет – 27 штук стоят 55 рублей, так сколько стоит штука?

– Точно, брат, трудно сказать, но около двух рублей штука. А что?

– Значит, по пяти рублей выгодно продавать? Ловко! Может, купите?

– Я куплю пару с тем, чтобы ты сам их и съел.

– Нет, не надо, я не нищий. Я только торгую… Да купите! Может, знакомому мальчику отдадите.

– Эх-ма, уговорил! Ну, давай на керенку, что ли.

Володькина мать пришла со своей белошвейной работы поздно вечером…

На столе, за которым, положив голову на руки, сладко спал Володька, стояла крохотная ёлочка, украшенная парой яблок, одной свечечкой и тремя-четырьмя картонажами, и всё это имело прежалкий вид. У основания ёлки были разложены подарки: чтобы не было сомнения, что кому предназначено, около цветных карандашей была положена бумажка с корявой надписью: «Дли Валоди».

А около пары тёплых перчаток другая бумажка с ещё более корявым предназначением: «Дли мами»…

Крепко спал продувной мальчишка, и неизвестно где, в каких сферах, витала его хитрая купеческая душонка…

Г. Т. Северцов-Полилов. В Рождественскую ночь

Сон цветочницы

Долго сидела Мариулла в мастерской в Рождественский сочельник. Необходимо было окончить громадную гирлянду цветов для одной богатой дамы, непременно желавшей убрать ею завтра своё праздничное платье. Мастерицы и девочки, под руководством Мариуллы, свивали, клеили, гофрили искусственные цветы, и заказанная гирлянда быстро росла. Часам к двенадцати она была готова, тщательно осмотрена самою цветочницею и уложена в картонку, Мариулла взяла её с собою, чтобы утром отнести заказчице. Всех учениц на Рождество хозяйка распустила по домам.

Чудной ночью вышли мастерицы из душной мастерской на улицу; лёгкие снежинки падали на землю, блистая при свете газа. Несмотря на то что становилось поздно, на улице было оживлённо – народ гулял толпами. Выяснившиеся звёздочки ярко горели на тёмном небе. Мариулла, в лёгкой кофточке, бойко бежала домой, передёргивая плечами от лёгкого мороза. Но вот она и дома. Быстро взбежав в пятый этаж, где помещалась её комнатка, она бережно поставила картонку на стол и, раздевшись, стала приводить свою каморку в праздничный вид. Не первый год приходилось ей проводить Рождество вдали от родины… Приехала она в Петербург три года тому назад, из южной Франции, по приглашению её теперешней хозяйки, для заведывания большою мастерской искусственных цветов: хозяйка сама ничего в этом деле не понимала. Заработком своим Мариулла была довольна: ей хватало и на себя, да и на старушку-мать, которой она могла помогать кое-чем. И всё-таки ей припоминалась теперь её далекая родина, оставшиеся там мать и сестры, красивый кузен Жюстэн, кончающий военную службу, чудный климат, тёплое, приветливое солнышко юга, – и она невольно сравнивала с ним сырую осень и холодную зиму Петербурга.

Немного погодя она легла в постель и заснула, думая о далёких милых.

Вдруг её точно кто толкнул; она открыла глаза и увидела себя в другой обстановке. Комнаты больше не было; Мариулла лежала на траве, среди прелестного сада. Луна мягко светила, обливая своим серебристым блеском клумбы с цветами, широкие дорожки, усыпанные красным песком, и мелодично журчащие фонтаны. Воздух был напоен благоуханиями цветов; тёплая, роскошная южная ночь царила вокруг неё. Она узнала свою родину, свой чудный Прованс.

Сначала её поразило столь быстрое переселение сюда с берегов Невы, но потом ей вдруг почему-то стало это приятно.