Рождественская шкатулка. Святочные рассказы русских классиков: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Кирюшку везде угощали. Выпил он чашечку и у толстой торговки, что яблоками торговала, выпил другую у прачки, что занимала их угол, где он прежде с матерью жил. Манина мать и торговка швабрами его кофе напоили. Звали ещё и другие, а только он больше не мог. Сказал: «Благодарствуйте, тётеньки».

И за обедом его все угощали. Плотно поел Кирюшка, да и жильцы поели плотнее, чем всегда. К празднику каждый себе мясное сварил. А как посуду убрали, все до одного спать полегли. Устали, от работы ещё не отошли, всем отдохнуть хотелось.

Девочка Маня в школу ушла. Ей учительница велела придти помогать ёлку убирать. Зажигать ёлку на второй день хотели.

Кирюшка к окошку на табуреточке уселся.

Смотреть в комнатах не на что, все за занавески попрятались, а из окошка тоже ничего занятного не увидишь. Окошко в подвале, из него, если даже на самый подоконник влезть, от человека только сапоги да калоши увидишь.

На дворе такой мороз, что и во всем тёплом холодно. В голове у Кирюшки всё мысли, да такие невесёлые. Остался он при одном коньке. Мать к праздникам непременно второй обещала, да не вышло.

И до сапог тех, что матери с господского мальчика подарили, Кирюшка всё ещё не дорос. Думал, дорастёт к празднику, и тоже не вышло.

Скучно прошёл первый день, а как второй подошёл, ещё скучнее стало.

Все жильцы собрались и в гости ушли.

Кирюшка и сам любил в гости ходить. Прежде с матерью они часто ходили. Принарядится, бывало, прачка Лизавета, вихры сыну частым гребнем вычешет, маслом голову вымажет, рубашку из-за пояса выправит, и пойдут. А в гостях чай пьют, угощаются, разговаривают. Под разговоры чай легко пьётся. Блюдечек не считают, только подставляй. Хорошо в гостях! А как умерла мать, Кирюшку никто в гости не брал. Не брали и не звали.

Жильцы, как уходили, все сказали, что до вечера дома не будут, одна Маня хотела ещё домой забежать.

– Сейчас к бабушке пойдём, – скороговоркой объясняла она, – потом к дяденьке, а от дяденьки домой. Белый фартук надену и – в школу на ёлку. А с ёлки к крестной. Там мы с мамкой и заночуем.

Много было у Мани мест, куда в гости ходить.

Остались дома квартирная хозяйка да Кирюшка. Хозяйке никуда уйти нельзя – у неё квартира, а Кирюшке идти некуда.

Стала хозяйка гостей поджидать, да те что-то не шли, а Кирюшка и не ждал никого; не ходил никто к нему. Вот так-то, от разного как будто, а только им обоим одинаково скучно стало.

Хозяйка лампадку поправила, в кухню пошла, щи на край плиты отодвинула, раз-другой лениво по квартире прошлась, а потом и на кровать улеглась.

– Сосну я минуточку, – сказала она Кирюшке, – а ты, если кто придёт, меня разбуди!

Хозяйка похрапывает на постели, часы тикают. На стенке, возле Маниной кровати, белый фартук висит, туго накрахмаленные оборочки растопырил. В квартире чистота, тишина, скука сонная.

Поглядел Кирюшка в окошко, но стекло замёрзло. Подул, рукавом рубахи потёр, а только, как ни старался, ничего, кроме старого и скучного, не увидал. Всё камни, лужицы подмёрзшие, даже сапог и калош что-то долго нет. Не проходит никто. А вот и калоши, да ещё знакомые…

Неказистый кавалер

Хлопнула входная дверь. Маня вошла.

– Засиделись у дяденьки, – объявила она, быстро снимая пальто и платок. – Причешусь, фартук надену – да и в школу, а из школы к крёстной. А ты чего невесёлый? – спросила она Кирюшку.

– Я ничего, – ответил Кирюшка и отвернулся к окошку.

– А делал что? – допрашивала Маня.

– А ничего, сидел всё, – не оборачиваясь, ответил мальчик.

Маня посмотрела на вздутую на спине рубашку, на большие уши, на рыжеватый затылок с забегавшими на шею косицами.

– Кирюшка, а Кирюшка! – окликнула она, но уже каким-то другим голосом.

Чуткое ухо Кирюшки уловило перемену, и он чуть-чуть повернулся к ней.

– Слушай, что я тебе скажу, – быстро и с увлечением заговорила Маня, – пойдём-ка со мной на ёлку в школу. Нечего тебе здесь одному сидеть. Хочешь?

– Хочу, – как-то внутрь себя произнёс мальчик, и его глазёнки заблестели.