Творческий замысел? Ну, вот советская пропаганда пишет об идеальных советских людях нового типа. А западные спецы называют это гомо совьетикус.
Но для писателей-бумагомарателей есть один неумолимый закон: если хочешь, чтобы твоя книга жила, действующих лиц нужно списывать с жизни. Поэтому Климову волей-неволей приходилось списывать своих героев из окружающей среды. А этой средой было ЦОПЭ, радио «Освобождение», радио «Голос Америки» и НТС СТН, где гарвардские мудрецы подобрали, казалось бы, идеальных советских людей, самоотверженно борющихся за свободу матушки-России.
Чтобы герои романа жили по-настоящему, нужно заглянуть им в душу. Присмотреться к ним более внимательно, чем мы это делаем в обыденной жизни. Но как только Климов стал присматриваться к своим героям, то начались всякие странности.
Бывало, что художники рисовали Мадонну с модели, которая в реальной жизни была проституткой. Так вот и Климов. Сидит он и пишет свой романчик об идеальных людях нового типа — гомо совьетикус. И в то же время видит, что все его модели — это гомосексуалисты всех сортов и оттенков, садисты и мазохисты, шизофреники и параноики, да еще с густой примесью сатаны и антихриста. В точности по рецептам чертоискателя Бердяева. Словно кто-то их специально подобрал. Что за чертовщина?
Но свет, как говорится, не без добрых людей. И эти добрые люди написали в «Новом Русском Слове», что Гарвардский проект, которым руководил Натан Лейтес, базировался в основном на «комплексе латентной гомосексуальности Ленина». Более подробно об этом писалось в немецком журнале «Дер Монат» (08.1957, с. 19), который был официальным органом Американской Военной Администрации в Германии. Об этом писал сам главный редактор этого журнала Мельвин Ласки, из левых евреев, тоже один из берлинских приятелей Климова. Об этом писал и зам. глав. ред. НРС Юрий Сречинский.
Прочитав все это, Климов сложил теорию с практикой — и получилась разгадка всей этой загадки. Все дело в том, что на этом Гарвардском проекте, то есть на комплексе латентной педерастии Ленина, базировалась вся американская психологическая война, то есть война психов. Через спец-радио и спец-печать, где насадили спец-мальчиков и спец-девочек, американская пропаганда будоражит советских психов и подбивает их на бунт. А 13-й Отдел КГБ, прекрасно зная все это, преспокойно садит этих психов в дурдома.
Надо сказать, что «Легион» — это не только серьезная литература, но и серьезная многолетняя научно-исследовательская работа. Поэтому «Легион» так насыщен историческим и фактическим материалом, что создает впечатление реальности, от которой кружится голова. А некоторых будет даже подташнивать.
Вокруг «Легиона» много всяких загадок. Например, в «Легионе» Климов описывает некий 13-й Отдел КГБ. Казалось бы, фантазия, романчик.
Но вот в журнале «Америкен Опиниен» (02.1971, с. 34–35) сообщается, что Комитет по делам внутренней безопасности американского Сената провел специальное следствие о работе советского КГБ и выпустил документальный отчет, датированный 26 марта 1965 года, где в довершение всего прочего фигурирует также и… 13-й Отдел КГБ! Мы думали, что таинственный 13-й Отдел существует только в фантазии Климова, а теперь американский Сенат официально признает существование 13-го Отдела! Что за чертовщина?!
В качестве свидетеля перед Сенатским Комитетом выступал под присягой бывший подполковник советской разведки Петр Дерябин, который перебежал в Америку и здесь выпустил книгу «Тайный Мир». В этой книге, вышедшей в Нью-Йорке в 1959 году, Дерябин подробнейше перечисляет структуру КГБ — из 12-ти Отделов. Но 13-го Отдела там нет. Почему же 6 лет спустя, выступая перед Сенатским Комитетом в 1965 году, Дерябин вдруг вспомнил про 13-й Отдел КГБ? Опять какая-то загадка?!
Чтобы разрешить эту загадку, я нажал кнопочку, вызвал своих агентов и поручил им выяснить это дело. Агенты возвращаются и докладывают: «Так это ж чистый анекдот!»
Оказывается, когда Климов писал свой «Легион», в числе прочих материалов он просмотрел и книгу Дерябина, где очень аккуратно перечислены все 12 Отделов КГБ, включая и их функции. Опираясь на эту фактическую информацию, Климов добавил свой таинственный 13-й Отдел, который «настолько засекречен, что о нем не знают даже работники остальных 12-ти Отделов».
Климов писал свой «Легион» так же, как ученые-палеонтологи по нескольким найденным косточкам реконструируют весь облик вымершего птеродактиля. В конечном итоге этот роман оказался настолько насыщен щекотливым фактическим материалом, что наши эмигрантские редакторы печатать его боялись, но на всякий случай сообщали об этом во всякие хитрые органы, от которых они нередко получали субсидии. Так «Легион» со своим 13-м Отделом блуждал по белу свету долгие годы.
Между тем, в западной прессе стали мелькать сообщения, что английская, немецкая и американская разведки совместными усилиями охотятся за каким-то «таинственным 13-м Отделом советской тайной полиции». В этих сообщениях приводилось даже имя начальника этого таинственного 13-го Отдела. Но вся соль в том, что это было слегка искаженное имя начальника 13-го Отдела… из романа Климова «Имя мое Легион». Это имя слегка исказилось при блужданиях «Легиона» между эмигрантскими редакциями и всякими хитрыми органами, и при переводах на иностранные языки.
В конце концов, американская разведка Си-Ай-Эй вызвала Дерябина, который живет в Вашингтоне, и взяла его за бока: «Ты что же это, дружок, написал про 12 Отделов КГБ, а про 13-й Отдел промолчал? А ну, вспоминай, признавайся!»
Затем Дерябина вызвали на допрос в Комитете по делам внутренней безопасности американского Сената, где он «вспомнил» и признался в существовании 13-го Отдела КГБ. Так 13-й Отдел из романа Климова получил официальное признание в американском Сенате!
В литературоведении есть такой специфический термин — литературная мистификация. Например, в свое время Проспер Мериме написал цикл «Песни западных славян», говоря, что это переводы с фольклора. А на самом деле он высосал их из пальца. Но эти песни были настолько хороши, что на эту мистификацию попался даже наш Пушкин, который перевел этот цикл с французского на русский, вовсе не подозревая, что это лишь фантазия Мериме.
Вот так же получилось и с американским Сенатом, который официально признал 13-й Отдел КГБ, который родился… под пером Климова.
Вот я открываю «Новое Русское Слово» (04.06.1970), где огромный подвал под названием «Советские документы — о специальных психиатрических больницах». Пишет это советский генерал псих-войны П. Г. Григоренко, который сам несколько раз сидел в этих богоугодных заведениях, которые он называет дурдомами. Итак, автор довольно авторитетный и сведения, так сказать, из первоисточника.
Генерал-дурдомщик пишет следующее: «…я сам неоднократно видел заведующего отделением, где я проходил экспертизу, проф. Лунц, приходящим на работу в форме полковника КГБ и других врачей этого института».
Батюшки-светы, так ведь это же в точности Институт НИИ-13 из «Легиона», где орудуют профессора в белых халатах, из под которых, как хвост у черта, выглядывает форма КГБ!
В следующем номере НРС (06.06.1970) генерал-дурдомщик Григоренко сообщает новые подробности с фронта псих-войны: «Освидетельствование производилось так: Не болели ли ваши родители?.. Вы единственный сын в семье?.. Не стремились ли быть вожаком?..»
То есть психиатры проверяют семейное дерево, прощупывают насчет дегенерации, и ищут больной «комплекс власти», тот самый «комплекс Ленина», на котором базировался Гарвардский проект.
В своих сводках с фронта псих-войны псих-генерал Григоренко точно указывает, что в СССР гарвардских «ленинцев» стали сажать в дурдома, начиная с 12 марта 1964 года. А изобретатель 13-го Отдела Климов начал печатать свои теории и концепции гораздо раньше — уже в 1958 году. Правда, потом НТС-овские «Грани» опомнились, что подпиливают тот сук, на котором сами же и сидят, и перестали печатать опасные для них писания Климова.
Исходя из всего этого, вполне возможно, что КГБ так же воспользовались рецептурой из его «Князя мира сего», как в свое время Сталин пользовался рецептурой «Князя» Макиавелли. Ничего особенного в этом нет. Ведь одним из отцов научной криминологии был писатель Конан Дойл со своим Шерлоком Холмсом и его дедуктивным методом.
Некоторые легионеры уверяют, что если Григоренко — генерал, то это значит, что он не псих. Ничего это не значит. Американцы, когда надо, не только генерала, но даже целого военного министра — Форрестала — в сумасшедший дом засунули.
Когда начальник Си-Ай-Эй Аллен Даллес сидел в Вашингтоне и командовал псих-войной, его родной сын преспокойно сидел в сумасшедшем доме. А профессор Ломброзо по этому поводу говорит, что «по мнению большинства ученых, помешательство в 90% случаев — это результат наследственности».
Но не будем придираться к папе Даллесу. Когда президент Кеннеди сидел в Белом Доме и игрался с атомной войной, его сестра Розмари уже 20 лет сидела в желтом доме. А теперь нас утешают, что следующим кандидатом в президенты будет Тедди Кеннеди. Поэтому некоторые пессимисты говорят, что Белый Дом пора перекрасить в желтый цвет.
Когда-то в «Крыльях холопа» Климов писал о себе, как о сталинском волченке, который, вырвавшись на свободу, задрал голову к звездам и поет свою волчью песню. Теперь же, в «Князе мира сего» и «Имя мое Легион», это песнь седого матерого волка. И песнь эта такая, что многие ее испугались.
Наши легионеры в литературе, в большинстве левенькие, шарахнулись от «Князя» и «Легиона», как нечистая сила от крестного знамения. Поэтому, нежданно-негаданно, Климов вдруг очутился на правом фланге литературы. Если раньше о правых говорили, как о белых зубрах, то теперь на смену им пришел красный зубр. Но даже и белые зубры боятся повторить то, что пишет Климов. Это не говоря о кантовщиках, что кантуются в «КАНТиненте». Но почему это вызывает такую панику? А вот почему.