Поэтому в дальнейшем, чтобы Солженицын не морочил нам голову, будем называть его так, как он есть — Сол Женицкер.
После «Письма вождям» Сол Женицкер накатал очередную ханжескую статью-истерику «Жить не по лжи». Как говорила жена Остапа Оглоедова: «То, что Остап брешет, это полбеды. Вся беда в том, что он своей брехне же и верит. Это — уже раздвоение личности и шизофрения».
В определенной мере Сол Женицкер — это Остап Оглоедов, сын Остапа Бендера в международном масштабе. Видимо потому-то Остап Оглоедов под конец и восклицает: «Буду как Сол Женицкер».
Именно поэтому мы и анализируем здесь Сола Женицкера так подробно. Ведь сейчас это самая крупная фигура на шахматной доске псих-войны, которую специалисты называют войной психов. И одновременно это живая и самая яркая иллюстрация к роману «Имя мое Легион».
Нормальный человек Сол Женицкер или нет? Наилучший ответ на это дает его литературный язык, характеризующийся словесными выкрутасами, якобы «неологизмами». Одни называют это заумью, а другие — придурью, свойственной людям с дурной наследственностью (неологизм — дурнаследы!). Литературные критики называют это дурнаследство (видите — опять неологизм) орнаментальной прозой, а психиатры считают, что эти «орнаменты» — это просто мозговой разжиж у дурнаследов, расщепление личности, шизофрения (параллакс!) и так далее прочее.
Родственник Сола Женицкера, знаменитый еврейский психиатр Ломброзо по этому поводу замечает: «Сумасшедшие в сумасшедших домах часто выдумывают несуществующий язык, азбуку, письменность». Вот по этому-то пути и идет мемзер Сол Женицкер со своей заумной придурью.
В своей книге «Гениальность и помешательство» профессор Ломброзо пишет:
Так или иначе, все легионеры-дуроплясы будут продолжать свою свистопляску вокруг Сола Женицкера и его свиты из дурнаследов, дурдомщиков и прочих «инакомыслящих». Исходя из обратного, вы действительно увидите, что имя им действительно — легион.
Итак, основная роль Сола Женицкера заключается в том, что он, как Моисей №2, выводит евреев из СССР. Судя по американской прессе, сделано это было так. Известный советский журналист-еврей Виктор Луи, по совместительству выполнявший всякие щекотливые миссии КГБ, бегал в Белый Дом и шушукался там с Генри Киссинджером. Затем специалист КГБ Виктор Луи полетел в Израель, и шушукался там с Гольдой Меир. Наобещал им массовый исход советских евреев в Израиль. Потом пустили в ход Сола Женицкера и его дурноплясов.
Но какие результаты этого? Выпускают из СССР по принципу: хороших евреев мы оставим себе, пусть поработают на тех марксистских пирамидах, которые они сами же и выдумали. А плохих евреев мы выгоним за границу. Но даже и эти выпущенные евреи прут не в Израиль, а в Америку.
Итак, Израиль вряд ли выиграет. Америка проиграет. А выгадает ото всего этого только СССР.
Но что же тогда получается? В конечном итоге получается, что мемзер Сол Женицкер работает на пользу КГБ! Как этот Крысиный Король, который, играя на дудочке, выводит крыс из города и топит их в речке. И Сол Женицкер оказывается в положении агента КГБ. Поэтому его и вытурили из СССР с таким комфортом: со всеми чадами и домочадцами, с тещей и даже с письменным столом. Кстати, о том, что Сол Женицкер может играть роль провокатора, в свое время писал в «Новом русском слове» профессор Йельского университета Н. Ульянов.
А в 13-ом Отделе КГБ только посмеиваются.
У дьявола вырождения всяких фокусов больше, чем ходов в шахматах. За грехи отцов… За грехи матерей… Но иногда приходится расплачиваться и за грехи тещи.
Например, один мой знакомый, человек совершенно нормальный, вдруг очутился… с приемным ребенком! И отец русский, а ребенок — арабченок! Прямо как в арабских сказках про 1001 ночь!
Жена у этого моего знакомого человек очень хороший, прямо святая жена. У нее только один маленький дефект — не может рожать. Но почему жена не может рожать? Да потому что теща, Евгень Пална, хотя и простая украинская колгоспница […? колхозница], но всю жизнь занималась армянскими шутками. А за ее грехи расплачивается ее дочь. А муж попал в положение без вины виноватого.
Поэтому посмотрим подробнее, что же это за армянские шутки. С точки зрения Фрейда. В обиходе легионеров это называется двойник и тройник. Двойник — это когда армянин-любовник, то есть хахаль, натягивает эту тещу, чертову Евгень Палну, и спереди и сзади: в зад — и в рот, в зад — и в рот. А тройник — это когда еще и делают детей.
Вот потому-то дочка тещи, святая жена, и не может иметь детей — и берет себе приемного ребеночка, да еще арабченка. А ее муж, человек совершенно нормальный, оказывается в положении приемного папы. За грехи тещи…
У этой тещи есть еще две дочки. Но это такая пакость, что о них даже старшая дочь, святая жена предпочитает умалкивать. Чем больше грешила теща, тем больше это отражалось на ее детях. И эта теща еще ходит в церковь, крестится, молится.
И здесь возникает богословский вопрос — кто же в этой комбинации святой: святая жена, которая наградила мужа арабченком, или ее муж, который должен все это терпеть?
Конечно, ничего особенного в этом нет. Просто чертова теща Евгень Пална — это старая минетчица, 33% доктора Кинси. Теоретически каждая третья теща более или менее такая. Но от таких тещ, как от ведьм, исходит невидимое зло.
Вот потому-то за эти армянские шутки в СССР дают 7 лет тюрьмы. Чтобы другим неповадно было. Эх, хороший был бы рассказ «Святая жена» или «За грехи тещи». Прямо как арабская сказка.
Когда появился роман Климова «Князь мира сего», некоторые литературные критики писали: «А почему Климов назвал это романом? Ведь это же сущая правда!» Там это объяснялось, в основном, яркостью литературного изложения.
Но вот с романом «Имя мое Легион» дело обстоит несколько иначе. Здесь почти все герои-легионеры списаны с жизни, тютелька в тютельку. Да иначе и нельзя — ведь такого из пальца не высосешь. Чтобы написать все это, сначала нужно самому покрутиться в этой чертовой карусели.
Напомню, что в 1949–50 годах Климов работал в Мюнхене в Гарвардском проекте, который базировался на комплексе латентной полупедерастии полуеврея Ленина, и который был крестным отцом всей дальнейшей американской псих-войны. То были цветочки. А теперь мы имеем ягодки — в форме советских диссидентов и 3-й евмиграции.
Затем, в 1951–55 годах, Климов был председателем Центрального Объединения Послевоенных Эмигрантов из СССР (ЦОПЭ) и главным редактором их журналов «Свобода» и «Антикоммунист» (последний на немецком языке). Практически Климов был руководителем одного из засекреченных спецпроектов американской псих-войны. Подобную роль сегодня играет масонская ИМКА-Пресс, которая печатает Сола Женицкера, и журнал «КАНТинент».
А рядом с ЦОПЭ были «Американский комитет» и радио «Освобождение», мюнхенский отдел «Голоса Америки» и НТС (или СТН). Все воробушки на крышах Мюнхена чирикали, что за всем этим стоит американская разведка Си-Ай-Эй.
Позже, в 1958–59 годах, Климов работал, в качестве консультанта, также в Корнельском проекте в Нью-Йорке, где тоже занимались всякими хитрыми психологическими исследованиями, связанными с Венгерским восстанием 1956 года.
Но как же изо всех всего этого получился роман «Имя мое Легион»? Говорят, что в точности по басне дедушки Крылова: «Навозну кучу разрывая, Петух нашел Жемчужное Зерно». Рациональное зерно.
После того, как Климов написал свои «Крылья холопа», некоторые серьезные люди говорили ему: «Григорий Петрович, у вас есть искра Божия — пишите вторую книгу!» Поэтому, приехав в США в 1955 году, он решил начать новую жизнь с того, чтобы написать новую книгу.